Глава 812 - Искусство речи: отказ для Пан Хуна
Небеса Таймин, Обитель Четырех Сезонов.
— Братец Пан Хун, скажи на милость, пришлась ли тебе по вкусу моя скромная обитель?
— По правде говоря, это временный дворец моего отца. В былые дни я сам облизывался на него, глядя издалека.
— Лишь благодаря твоему визиту мне перепало счастье погостить здесь. В иное время меня бы и на порог не пустили.
Стоило Пан Хуну переступить порог резиденции, как из-за ширмы с широкой улыбкой появился Мяо Ши.
Встретив его пылкое гостеприимство, Пан Хун лишь усмехнулся:
— Во всех Трех мирах и Четырех Брахмах ведают, сколь милосерден и близок к народу наследник престола Таймина.
— Юный господин неизменно носит простые одежды и делит тяготы с простыми воинами.
— К тому же, разве не ты недавно в одиночку ворвался в логово Проводника душ, отыскав слабое место в их марионеточной армии?
— При столь великих заслугах разве может какой-то там пустой дворец ослепить твои взор?
Мяо Ши мягко улыбнулся на эту неуклюжую лесть, храня молчание.
Тут же подал голос стоявшего за его плечом Цзян Боюэ:
— Ходят слухи, что юный господин Пан впитал мудрость сотен школ, а в искусстве владения плотью ему едва ли сыщется равный во всем сущем.
— А его техника «Слияния девяти драконов» заслужила похвалы самого Императора Хаотяня.
— Раз уж молодой господин Пан пожаловал на Небеса Таймин лично, полагаю, у тебя припасен серьезный козырь.
Заметив, что Цзян Боюэ вновь затевает словесную перепалку, Пан Хун небрежно отмахнулся:
— Наши миры издревле враждуют, и об этом знает каждый пес в Четырех Брахмах.
— К чему эти пустые любезности?
— В прошлый раз вы провели меня почище уличных мошенников, я признаю свое поражение, но Боевое знамя Девяти Небес должно быть возвращено.
— Бросьте кости, чертите черту — давайте решим, как будем играть.
Мяо Ши и Цзян Боюэ переглянулись с понимающими улыбками.
Раз Пан Хун первым раскрыл карты, значит, инициатива в переговорах прочно перешла к людям Таймина.
Имея на руках козыри, вести дальнейший торг будет куда проще.
Однако стоило Мяо Ши открыть рот, чтобы задать тон беседе, как из-за его спины шагнул молчавший доселе Чэнь Чаншэн:
— Ошибаетесь, молодой господин Пан!
— Земли Хэян и Небеса Таймин близки словно братья, и о никакой вражде не может быть и речи.
— Что же до Боевого знамени Девяти Небес, о коем вы изволили упомянуть, то на Небесах Таймин отродясь не видывали подобной реликвии. Вы, должно быть, пали жертвой грязных сплетен.
Звучный, уверенный голос заставил всех присутствующих устремить взоры на говорившего.
Окинув оценивающим взглядом неприметного юнца, Пан Хун прищурился:
— Молодой господин Мяо, это еще кто?
Бросив небрежный взгляд на Чаншэна, Мяо Ши ответил:
— Его зовут Чэнь Чаншэн. Он мой верный брат по оружию, ныне несущий службу в должности авангардного генерала Стражи Восточного Дворца.
— Ах, так ты и есть Чэнь Чаншэн! До меня доходили вести о твоей доблести — говорят, ты стоял насмерть против легионов марионеток, не отступив ни на шаг.
— Имея таких людей, молодой господин Мяо может спать спокойно.
Чэнь Чаншэн ответил на это глубоким, безупречным поклоном:
— Благодарю за столь высокую оценку, юный господин Пан.
— Однако нижайший — лишь одна из бесчисленных песчинок в море Небес Таймин. Лишь благодаря слепой вере наследного принца я удостоился чести занять столь высокий пост.
— Наззвался груздем — полезай в кузов. Всё, что я сделал — лишь мой долг перед родиной, не стоящий и упоминания.
— И если мне удалось добиться хоть крохи успеха, то исключительно по милости принца и мудрых наставлений военного советника.
— Выражаясь проще, я — всего лишь кирпич в стене Небес Таймин.
— Прикажет Владыка — пойду рубить врагов, прикажет юный господин — брошусь в самую гущу сечи, не дрогнув и не отступив ни на волосок.
— Куда родина пошлет — там я и появлюсь.
— Посему прошу вас, молодой господин Пан, впредь не бросать на ветер подобные слова: Чаншэн недостоин столь громких похвал.
Пан Хун невольно задохнулся от неожиданности.
Он никак не ожидал, что этот выскочка из низов окажется столь искушен в придворной риторике.
В то же самое время Цзян Боюэ по-новому взглянул на своего недавнего соперника.
Только что прозвучавшие слова были исполнены поистине царственного достоинства.
В них не было ни капли хвастовства, но каждое слово кричало о заслугах.
И что самое главное — этот Чаншэн безупречно выдержал грань между господином и слугой, не пытаясь перетянуть одеяло на себя.
— Ха-ха-ха!
— «Куда родина пошлет — там я и появлюсь»… Поистине, повстречав столь незаурядного мужа, я могу считать эту поездку не напрасной.
— Давайте к делу. Боевое знамя Девяти Небес лежит у вас мертвым грузом.
— Не лучше ли сменять его на то, что принесет пользу обеим сторонам?
С этими словами Пан Хун перевел взгляд на Чэнь Чаншэна, словно ожидая ответа именно от него.
Но самое смешное заключалось в том, что Чаншэн даже не шелохнулся. Он молча, с каменным лицом отступил в тень за спину Мяо Ши.
Видя это, Мяо Ши испытал невероятное, почти опьяняющее чувство триумфа.
Раньше в подобных ситуациях Боюэ вечно брал инициативу на себя, задвигая его в тень. Теперь же поведение Чаншэна являло собой полную противоположность.
— Братец Пан, не стоит смущать моего младшего брата.
— Я действительно не видел этого знамени. Быть может, я помогу тебе поискать его попозже?
Столкнувшись со столь наглым отказом, Пан Хун холодно улыбнулся:
— Вот как?
— Что ж, тогда брату Мяо стоит поторопиться. Праздник Любования Цветами подойдет к концу, и я вернусь в Хэян с докладом.
— Если по возвращении окажется, что мы ушли ни с чем, боюсь, Хэян станет куда менее сговорчивым.
— К тому же, раз уж Хэян участвует в этом празднестве впервые, я приготовил кое-что особенное.
— Уверен, когда придет время, молодой господин Мяо будет приятно удивлен.
Одарив его прощальной улыбкой, Мяо Ши кивнул:
— Прекрасно, будем ждать с нетерпением.
С этими словами он вместе с Цзян Боюэ и свитой покинул Обитель Четырех Сезонов.
Стоило гостям удалиться, как напускная вежливость сбежала с лица Пан Хуна, сменившись ледяной маской гнева.
— Старик Сюй, немедленно разыщи всё об этом щелке по имени Чэнь Чаншэн.
— Раньше о такой пешке на Небесах Таймин не было слышно ни звука. Раз он вдруг выполз на свет, значит, в здешних водах завелась крупная рыба.
— Слушаюсь!
***
Восточный Дворец.
— Чаншэн, объясни-ка, к чему был этот цирк? Зачем ты оборвал все нити и отказал Пан Хуну?
Едва переступив порог дворца, Мяо Ши не выдержал и задал давно мучивший его вопрос.
Если бы всё шло по привычному сценарию, сделку можно было завершить прямо там.
Но из-за неожиданного вмешательства Чэнь Чаншэна обстановка вновь накалилась до предела.
Чэнь Чаншэн спокойно посмотрел на него:
— Старший брат Ши, Пан Хун пришел на переговоры с пустыми руками. Но у нас-то в рукаве еще оставались козыри.
— Раз у нас есть пространство для маневра, с какой стати нам первыми выкладывать карты на стол?
— Что ты имеешь в виду?
— Всякому известно, что Пан Хун явился сюда исключительно ради Боевого знамени Девяти Небес.
— Раз они решились на этот шаг, значит, заранее приготовились раскошелиться и отдать нам часть своих богатств. Оттого они и выложили козыри с такой спешкой.
— С виду благородно и прямолинейно, а на деле — жажда сорвать куш малой ценой.
— Коль скоро они играют краплеными картами, почему мы должны потакать их прихотям?