Глава 809 - Пан Хун из Хэяна и истинный замысел Чэнь Чаншэна
Чэнь Чаншэн аккуратно собрал высушенные травы и разложил на их месте свежую партию побегов.
— Девять из десяти бессмертных идут путем самосовершенствования ради одной-единственной цели: жить вечно!
— Жажда долголетия стала краеугольным камнем всех живых существ.
— И всё потому, что бесконечность бытия дарует безграничный запас времени.
— Мяо Шань страдает от дефицита времени — ему нужно в сжатые сроки принять верные решения и вскрыть мои изъяны.
— Цзян Боюэ спешит жить — он должен успеть возмужать и встать у меня на пути, пока не поздно.
— Точно так же и я спешу: мне необходим прорыв в отведенный срок, иначе Четыре Брахмы не победить.
— Время решает всё. Опоздай мы хоть на мгновение — партия проиграна.
— У тебя же этой головной боли нет. В твоем распоряжении — целая вечность для раздумий.
— Хочешь ли ты расколоть Четыре Брахмы или ищешь шанс нанести мне удар в спину — сейчас у тебя уйма времени взвесить каждый шаг и проверить все гипотезы.
— Никто и ничто не гонит тебя кнутом в пропасть, не заставляет принимать судьбоносные решения вслепую.
— Разве это условие не превосходит в сотню раз любую духовную практику?
Столкнувшись с безмятежной уверенностью Чэнь Чаншэна, Сяо Мутоу промолвил:
— У меня не покидает ощущение, что ты нарочно толкаешь меня на противоположную сторону.
— Выращивать врагов собственными руками — политика безумца. Если говорить прямо, это просто идиотизм.
Чэнь Чаншэн тихо рассмеялся:
— То, что ты находишь мои поступки безумными, вполне естественно.
— Ты еще не забрался на мою высоту, оттого и смотришь на меня, как лягушка на луну из глубокого колодца.
— Когда-нибудь, если повезет, ты поднимешься выше небесного свода — и тогда я покажусь тебе мелкой мошкой на фоне синевы.
— Поразмысли над этим. Допустим, однажды твой ум доберется до сути моих мотивов…
— Вот тогда ты и получишь величайший дар за всю историю этой эпохи.
С этими словами Чэнь Чаншэн подхворил охапку высушенных трав и направился к неказистой соломенной хижине.
— Старший Цао Муцзы, твои целебные корешки готовы.
— Быть может, теперь мы вернемся к нашему спору о том, как исцелять искалеченных культиваторов травами?
***
Пустота.
Небольшая процессия неспешно плыла сквозь безмолвную космическую рябь.
Впереди шествовал молодой человек утонченной внешности в одеяниях ученого, по сторонам же его сопровождали двое могучих старцев с аурой высочайших чинов.
— Юный господин, на Небесах Таймин вряд ли отдадут Боевое знамя Девяти Небес добровольно.
— Владыка перед отправкой строго наказал: при любых раскладах избегать вооруженного столкновения с Таймин.
Осавив легкую усмешку, книжник покачал головой:
— Четыре Брахмы трещат по швам от внутренних и внешних угроз. Затевать войну сейчас и вправду не с руки.
— Но Боевое знамя Девяти Небес — вопрос чести и народного доверия нашего Хэяна. Какую бы цену ни запросили, мы обязаны вернуть его домой.
— Судя по поведению Небес Таймин, они вовсе не собираются присваивать реликвию себе навсегда.
Нахмурившись, один из стражей возразил:
— Однако Небесный Владыка Юйвань уже дал прямой отказ. На чем основана уверенность юного господина?
— Отказал, потому что Хэян и Таймин издавна смотрят друг на друга волком.
— Но что бы ни таилось в душе Юйваня, он вынужден считаться с общим равновесием сил.
— Иначе знамя давно бы сожгли или спрятали в тайниках, а не оставили в лапах какого-то там Мяо Ши и этого выскочки Чэнь Чаншэна.
— Позиция Таймин читается без труда.
— Они попросту хотят воспользоваться моментом и содрать с нас три шкуры за выкуп.
— Что ж, раз воевать нельзя, потрепать им нервы и выпустить пар — тоже неплохой исход.
— Надо же, сам пресловутый Волун не бнушается столь дешевыми трюками. Забавно.
Второй страж предостерег:
— У Мяо Ши врожденная кость суверенного владыки, его мощь нельзя сбрасывать со счетов.
— Цзян Боюэ — прямой ученик Волуна, в искусстве стратегии равных ему среди молодежи почти не сыскать.
— Юному господину стоит проявить осторожность с этой парочкой.
— Чушь собачья!
— Кусок переломанной кости — подумать только, реликвия! Только на Таймин из неё делают идола.
— Истинный титан никогда не полагается на костыли. Был бы этот Мяо Ши так силен, разве позволил бы Цзян Боюэ затмить себя?
— Весь мир на словах восхваляет Цзян Боюэ, а за спиной потешается над убожеством Небес Таймин.
— Разве этот сброд достоин быть соперником для меня, Пан Хуна?
— Моя истинная цель — сам легендарный Волун!
— Превзойти Волуна в слове, не уступить Юйваню в силе — вот когда я достигну этого, у Таймин не останется права голоса.
Взгляд Пан Хуна устремился вдаль, словно он уже лицезрел триумф, уготованный ему судьбой.
Небеса Таймин.
— Грохот!
Чудовищный импульс ци проломил небесную твердь, заставив содрогнуться каждый уголок мира Таймин.
— Пан Хун из Хэяна прибыл засвидетельствовать почтение Небесному Владыке Юйвань!
Высокомерный рев прокатился волной по всему миру, и лица местных жителей вмиг перекосило от ярости.
Мяо Ши тут же рванул вперед, намереваясь преподать наглецу урок.
— Старший Ши, умерь свой пыл!
— Чаншэн, не путайся под ногами!
— Этот щенок слишком зарвался, я обязан втоптать его в грязь!
Оттолкнув Чэнь Чаншэна, Мяо Ши уже был готов взмыть в небеса на свидание с Пан Хуном.
Но в этот момент «отброшенный» толчком Чэнь Чаншэн громко возопил:
— Мяо Ши, рискни только сделать шаг!
— Появись ты там сегодня, Небеса Таймин станут посмешищем для всех Трех миров.
Шаг Мяо Ши захлебнулся прямо в воздухе.
— Чаншэн, что за бред ты несешь?
Видя, что боевой пыл немного угас, Чэнь Чаншэн поспешил ковать железо пока горячо:
— Старший Ши, я же вижу, о чем ты думаешь.
— По классическому канону ты должен вылететь на арену, сойтись с ним в небесах, заставив солнце и луну померкнуть от вспышек ци.
— А в кульминационный момент кто-нибудь из старших Таймин прилетит разнимать бой, после чего Пан Хун пафосно заявит, что кость суверенного владыки оправдывает легенды.
— Ты же в ответ скромно выдашь дежурную любезность.
— Схема рабочая, спору нет, но тебе не кажется, что это детский сад, старший Ши?
— Ты ведь сам говорил, что хочешь стать «вожаком детворы» во всех Четырех Брахмах.
— Пусть это звучало как шутка, но мы-то знаем: твоя настоящая цель — трон владыки над всеми мирами.
— Как говорил классик, разве поймет журавлиный полет здешний воробей? А этот Пан Хун — всего лишь кривляющийся паяц.
— Выйдешь с ним мериться силой — распишешься в том, что стоишь на одной ступени с деревенским дурачком.
Довод возымел действие: Мяо Ши опустил руки.
— Рассуждаешь ты складно, но ведь спускать им это с рук тоже нельзя…