Глава 791 - Невероятная возможность, и слова Чэнь Чаншэна: «Да ты просто ничтожество»
— Да пошел ты!
Сяо Мутоу замахнулся и ударил Чэнь Чаншэна.
Однако фигура Чэнь Чаншэна растворилась легкой белой дымкой, а мгновение спустя вновь материализовалась вдали.
— Ну же, неужели тебя не устраивают такие условия?
Наблюдая за безмятежной улыбкой Чэнь Чаншэна, Сяо Мутоу прохрипел, глядя на него налитыми кровью глазами:
— Всё, что ты говорил до этого, было лишь попыткой затуманить мне разум! Я не попадусь на твои уловки!
— Чего я хочу, я добьюсь сам. И если у меня действительно нет на это сил, так тому и быть, я приму свою судьбу.
Столшись с непреклонностью Сяо Мутоу, Чэнь Чаншэн весело рассмеялся:
— Ха-ха-ха!
— Какая вдохновляющая речь!
— От этих слов у меня даже кровь закипает. Но как бы ты ни хорохорился на словах, реальность совсем иная.
— Твои собственные воспоминания нашептывают мне, что ты дни напролет терзаешься сомнениями и горькими сожалениями.
— Ты смертельно боишься обнаружить, что вовсе не являешься драгоценным нефритом, а потому не смеешь приложить упорных усилий к огранке. Но в то же время ты отчаянно цепляешься за надежду, что в тебе сокрыта истинная ценность, и потому горделиво отказываешься влачить серое существование плечом к плечу с обычными булыжниками.
— Ты с презрением отвергаешь подачки Мяо Ши и Цзян Боюэ, теша себя мыслью, что непременно взмоешь в небеса и встанешь с ними на один уровень.
— И в то же время ты не смеешь разорвать с ними связь, ибо страшишься: стоит тебе уйти — и горькая правда о твоей никчемности обнажится.
— Мне, кому довелось носить титул «Наставника императоров», повидали на своем веку немало: гордых небожителей, бездарных посредственностей, праведников и негодяев.
— Но знаешь ли ты, к какому сорта людей принадлежишь сам?
Услышав это, Сяо Мутоу поднял взгляд на Чэнь Чаншэна и глухо спросил:
— И к какому же?
Чэнь Чаншэн шагнул навстречу юноше и прошептал голосом, полным демонического очарования:
— В этом мире немало добившихся успеха людей, и пути к их вершинам были различны.
— Кто-то трудился до изнеможения, превосходя всех вокруг, а кто-то смиренно плыл по течению, полагаясь на волю небес. Но знаешь ли ты, кого я страшусь больше всего?
— Кого же? — машинально вырвалось у Сяо Мутоу.
Усмехнувшись, Чэнь Чаншэн вынес приговор:
— Больше всего я боюсь таких, как ты.
— Кругозор уже расширился, а усердие угнаться за ним не может. В душе — безумная, граничащая с безумием гордыня, а в характере — беспредельная мягкотелость.
— Затаенная в сердце обида и жгучий стыд день за днем подпитывают твое болезненное, трусливое самолюбие.
— Да ты ведь от начала и до конца…
— Ничтожество!
— Хлобысь!
Слова Чэнь Чаншэна словно сокрушили Сяо Мутоу. Юноша безвольно осел на землю и забормотал себе под нос:
— Нет… Это неправда. Я совсем не такой, как ты говоришь.
Глядя на убитого горем юношу, Чэнь Чаншэн тронул уголки губ улыбкой:
— Считаешь, что я неправ? Что ж, докажи обратное.
— В определенные моменты я буду возвращать тебе контроль над телом.
— И тогда перед тобой встанет выбор.
— Первое: открыто выложить всю правду, в один миг разрушить мои коварные замыслы, отказаться от принесенных мной почестей и добровольно вернуться к своей прежней, серой жизни.
— Так ты сможешь доказать мне, что в тебе есть стержень.
— Второе: утаить правду и помочь мне завершить начатое.
— Забудь о своих жалких, детских иллюзиях и стань безжалостным, властным гегемоном.
— Тогда ты получишь всё, о чем грезит этот мир, включая то, чего по-настоящему жаждет твое сердце.
— Те самые старшие братья, что нынче смотрят на тебя как на божество, станут ценить тебя и беспрекословно повиноваться каждому приказу.
— Я не стану вмешиваться в твой выбор, какую бы из дорог ты ни предпочел. Главное — не оставайся в бездействии, ибо это окончательно запечатает клеймо ничтожества на твоем челе.
Безумный смех Чэнь Чаншэна раскатился под сводами духовного пространства.
Его фигура постепенно растаяла, оставив Сяо Мутоу в полном одиночестве сидеть на холодной земле.
О чем роились мысли в его голове, ведомо было лишь ему одному.
***
Пустота.
Мяо Ши во главе отряда из десяти бойцов стремительно рассекал безмолвную черноту космоса.
Когда до очередной пограничной зоны оставалось совсем чуть-чуть, Чэнь Чаншэн понизил голос:
— Будьте начеку. Впереди как раз то самое место, которое отметил брат Боюэ.
— Чтобы не спугнуть дичь, я предлагаю разделиться.
— И помните: что бы ни случилось с остальными, никто не смеет спешить на выручку.
— Наша первейшая задача — отыскать логово Проводника душ.
— Если мы провалим миссию, всё, что было сделано до этого, потеряет всякий смысл.
Выслушав Чэнь Чаншэна, Мяо Ши кивнул:
— Чаншэн дело говорит. Давайте действовать без промедления.
— На кону честь и достоинство Таймина! Вся надежда на вас, братья!
Произнеся воодушевляющие напутствия, воины рассредоточились, и на прежнем месте остались лишь Мяо Ши и Чэнь Чаншэн.
— Брат Ши, ступай-ка в этом направлении.
— Старший брат Боюэ просчитал этот путь: мало того, что там минимален шанс наткнуться на марионеток, так еще и логово Проводника душ обнаружится с наибольшей вероятностью.
Глядя на молчаливо всё спланировавшего Чэнь Чаншэна, Мяо Ши протянул с легким подозрением:
— Чаншэн, а ты будто изменился.
— Правда?
— Сам за собой никакой перемены не замечаю!
Озадаченно отозвался Чэнь Чаншэн. Мяо Ши покачал головой:
— То, что можно выразить словами, осталось прежним, но вот аура… От тебя веет совсем иначе.
— Раньше ты никогда не подходил к делам столь обстоятельно.
— Неужели?
— Видимо, то смертельное испытание и впрямь заставило меня повзрослеть.
— Впрочем, давай отложим этот разговор на потом. Как только закончим с заданием, мне многое нужно обсудить с тобой, брат Ши.
С этими словами Чэнь Чаншэн развернулся и устремился в противоположную сторону.
Провожая его взглядом, Мяо Ши еще долго не сдвигался с места.
После того случая Чаншэн действительно переменился до неузнаваемости.
Он уже несколько раз пытался проверить его исподтишка: детские воспоминания, бытовые привычки — всё совпадало, изъянов не было.
И всё же нынешний «Чаншэн» оставлял после себя странное, зыбкое ощущение.
Если выражаться простым языком, прежний «Чаншэн» в жизни не смог бы провернуть ничего подобного.
От этой мысли Мяо Ши тяжело вздохнул и принялся прочесывать вверенный ему сектор по заданному маршруту.
Странности «Чаншэна» придется пока отложить. Главная задача на текущий момент — отыскать логово Проводника душ.
Парящий среди пустоты метеорит.
Стоило лишь скрыться из виду Мяо Ши, как Чэнь Чаншэн приземлился на первый попавшийся космический валун и позволил себе передохнуть.
Наблюдая за его поведением из глубин духовного пространства, Сяо Мутоу не выдержал:
— Мы вообще-то на задании. Тебе не кажется, что лентяйничать вот так — это чересчур?
Чэнь Чаншэн лишь рассмеялся в ответ:
— Для них это задание, а для меня — возвращение домой. С чего бы мне суетиться?
— Это же твоя собственная цитадель! Не боишься, что они ее разнесут в щепки?
— Всего лишь укрепленный пункт. Разрушат — построю новый, эка невидаль.
— Я объявляю войну Четырем Брахмам и Трем Пределам, под моим началом миллионы воинов. Неужели меня волнуют какие-то жалкие заставы?
— Поделюсь с тобой крупицей секретной информации: в самом начале войны Небесные Владыки Четырех Брахм уже проводили зачистку моих баз.
— Одним махом стерли с лица космоса больше трех сотен точек, и толку?
— Стоило им уничтожить одну, как я возводил на ее месте десяток новых.
— Так что исход этой войны решается вовсе не количеством сожженных баз, а тем, сумеют ли они отыскать противоядие против самой моей системы.
— Впрочем, тебе пока рано забивать этим голову. Сейчас я приготовил для тебя нечто поистине грандиозное — подлинную возможность изменить судьбу.