Глава 786 - Другой «Чэнь Чаншэн», сделка на пороге смерти
Стоило Великому Мудрецу заговорить, как волна всеобщих подозрений и шепотков тут же улеглась, придавленная тяжелым авторитетом владык.
Заметив это, он продолжил размеренным, лишенным спешки голосом:
— Закрались ли среди нас предатели или нет, мы должны прекратить взаимные обвинения и домыслы.
Смертные рождаются в суете и уходят в небытие, и нет ни единого человека, кто за всю свою жизнь ни разу не оступился бы и не свернул на ложную тропу. Проводник душ — непревзойденный мастер искушений, способный отравить разум любого. Нет ничего удивительного в том, что один или двое наших соратников поддались его мороку.
Но стоит нам сокрушить Проводника, как заблудшие братья по оружию неизбежно одумаются и вернутся к свету.
Услышав это, столпы небесных миров почтительно сложили руки в приветственном жесте.
Обсудив еще несколько мелких деталей предстоящей кампании, владыки постепенно разошлись, и в опустевшем зале остались лишь четверо великих императоров.
— Брат Брахма, как ты думаешь, от чьей руки пал Великий Мудрец? — нарушил тишину Император Хаотянь.
Император Брахма тяжело покачал головой:
— Гибель Великого Мудреца до сих пор покрыта для меня мраком. Если оглядеть этот мир в поисках того, кто способен отнять у него жизнь, таковых наберется совсем немного. А тех, кто мог бы загнать его в могилу — и того меньше. И тем не менее он сгинул столь нелепо и загадочно. За этой смертью сокрыта страшная тайна.
Третий владыка нахмурился и задумчиво произнес:
— Как вы полагаете, удалось ли Проводнику душ отыскать истинную причину его гибели?
— Едва ли, — хмыкнул Император Хаотянь. — Будь у него ответы, он не стал бы устраивать эту слепую, безумную бойню. Логично предположить, что он и сам в полном неведении относительно того, как именно погиб Великий Мудрец. Какая жалость… Если бы этот Проводник согласился сесть за стол переговоров, я бы даже помог ему докопаться до правды. В конце концов, столь непредсказуемая и дикая сила несет в себе смертельную угрозу для всех нас.
С этими словами он повернул голову к горизонту, и в его глазах мелькнула тень тяжелой, свинцовой тоски.
***
Четыре Брахмы и три мира прекратили свое существование.
Если выражаться точнее, единое пространство распалось на тридцать два великих мира.
Именно с этого рокового мгновения началась тотальная, беспощадная война между Проводником душ и древними племенами. Густые, бесчисленные тучи марионеточной армии полезли из каждого темного угла, обрушив всю свою мощь на разрушенные миры.
Самое удивительное заключалось в том, что десятки императоров четырех Брахм не сдвинулись с мест — они полностью доверили защиту своих владений верным военачальникам.
И хотя в бой не вступило ни единое божество императорского ранга, армии и полководцы четырех Брахм явили миру поистине легендарную доблесть. Живые воины уступали врагу числом, но на поле боя марионетки почему-то оказались в роли проигрывающих.
Эта жестокая мясорубка длилась ровно два года, унеся жизни бесчисленных живых существ.
Тем временем сам Проводник душ постепенно исчез из поля зрения, растворившись в тени.
Поле боя Таймин.
Земля была усеяна грудами разломанных конечностей, среди которых сновали мелкие марионетки, тщательно подбирая и утаскивая уцевшие детали тел. Судя по жуткому пейзажу, в этой локальной стычке победу одержала нежить.
Однако посреди высоченной горы человеческих трупов один-единственный юноша все еще цеплялся за уходящую жизнь.
— Я… я не могу умереть… Матушка ждет меня дома, Сяо Цин тоже ждет…
Парень лежал в луже собственной крови, и искра его жизненной силы уже почти полностью угасла. Но упрямый уголек в груди был намертво привязан тончайшей нитью навязчивой идеи, отказываясь гаснуть.
Холодный ветерок пронесся над телом...
Мгновение спустя перед ним возник мужчина с пустыми, равнодушными глазами.
— Есть ли у тебя последнее желание, которое ты не успел исполнить?
Юноша растерянно посмотрел на внезапно появившегося незнакомца и прошептал:
— Я хочу увидеть матушку… Мне нужно увидеть Сяо Цин, они до сих пор ждут меня…
— Но ты ведь умираешь.
— Я знаю. Но я не хочу умирать! Что будет с ними, если я погибну?
Услышав это, мужчина едва заметно скривил губы:
— Что ж, не хочешь ли заключить со мной сделку? Отдай мне свое тело, и когда я завершу все свои дела, я позволю тебе жить.
— Что ты собираешься делать?
— Уничтожить четыре Брахмы. Уничтожить все то, ради чего ты проливал кровь и жертвовал собой. Взамен я клянусь: когда всё закончится, твоя мать и Сяо Цин будут в абсолютной безопасности.
Юноша поднял взгляд на безмятежное синее небо и тихо вымолвил:
— Значит, ты и есть легендарный Проводник душ… Слухи не лгали. Стоит созданию пасть на поле боя с неистребимой жаждой в сердце, как тут же появляется он… Раз ты сможешь защитить мою матушку и Сяо Цин, забирай всё, что я имею.
С последними словами незнакомец обратился в полосу ослепительного света и вонзился прямо в межбровье юноши.
Стоило этому свету раствориться внутри, как взгляд парня неуловимо изменился.
Владельцем этого чужого тела стал не кто иной, как Чэнь Чаншэн, пропавший с радаров на долгие два года.
С самого начала операции «Саранча» Чэнь Чаншэн методично подыскивал подходящую оболочку. В конце концов, задействовав необъятную сеть тайной информации, он вышел на этого простого паренька по имени Чаншэн.
Тот числился рядовым новобранцем в отряде Цзян Боюэ и при этом имел кое-какие связи с представителями золотой молодежи четырех Брахм. Ради того, чтобы заполучить этот сосуд, Чэнь Чаншэн самолично спровоцировал и развязал ту злосчастную локальную бойню.
Мысль эта промелькнула в голове, и он тихо произнес:
— Раз уж я пообещал сохранить тебе жизнь, слово свое сдержу. Спи спокойно, парень. Когда ты проснешься, всё вернется на круги своя.
Последний след чужой воли окончательно растаял, уступая место лавине чужих воспоминаний, хлынувших в сознание Чэнь Чаншэна.
Переварив память этого тела, Чэнь Чаншэн тронул губы легкой усмешкой и медленно прикрыл глаза.
Бум!
Мощный взрыв расколол тишину: подоспевшие подкрепления в щепки разнесли марионеток, зачищавших поле боя.
Цзян Боюэ вихрем ворвался на руины, а Мяо Ши во главе воинов Таймина принялся довершать разгром уцелевшей нечисти. Вскоре Цзян Боюэ отыскал распростертое в крови тело «Чаншэна».
— Чаншэн! Держись, ты не смеешь умирать, Сяо Цин все еще ждет тебя!
Потоки целительной энергии хлынули в раненого, заставляя его веки дрогнуть.
— Брат Боюэ… я упустил позицию, я предал твое доверие…
— Твоя позиция устояла! Ты не посрамил меня, ты — истинный герой Таймина!
Голос Цзян Боюэ сорвался на крик от переполнявших его эмоций.
— Правда?.. Тогда я могу быть спокоен.
Выдохнув это, «Чаншэн» снова безвольно уронил голову. Цзян Боюэ тут же подхватил бойца и бросился назад, в пределы мирного Таймина.
Имперская столица Таймин.
— Старший Цао Муцзы, скажите, с ним всё будет хорошо?
Группа молодых людей с тревожными лицами толпилась у постели, пока седовласый старик с костлявыми пальцами сосредоточенно водил руками над грудью раненого.
— Воля этого мальчишки кремневая, он зубами вцепился в последний вздох. Если бы не эта сумасшедшая жажда жизни, я бы ничем не смог помочь. Самые страшные раны я залечил, но осталась куда более серьезная беда — повреждение духа. Он побывал за гранью, и теперь его память и сознание могут перемешаться. Мне потребуется время, чтобы вернуть всё на место.
Услышав это, столпившиеся вокруг парни шумно выдохнули с облегчением.
Стоявший у изголовья Цзян Боюэ спросил:
— Уважаемый Цаo, когда он придет в себя?
— Кто ж его знает… Быть может, через три-пять дней, а может, и через три-пять лет. Его разум сейчас окутан густым туманом, и, кажется, он вовсе не спешит возвращаться в этот мир.