Глава 76 - Двухмиллионное безумие, или как Чэнь Чаншэн покупает кота в мешке
Стоило Цзян Фэну ступить на порог, как окружающие тут же поправили одежды, стремясь явить миру свои лучшие манеры.
Однако последовавший за этим поступок старейшины поверг собравшихся в шок.
Пройдя мимо всех до единого, Цзян Фэн направился прячмиком к Чэнь Чаншэну, непринужденно беседовавшему с кем-то в стороне.
— В святой обители Куньлунь дурной приём, прошу юного друга не судить строго.
Чэнь Чаншэн тут же прервал разговор и сложил руки в приветственном жесте:
— Старший Цзян слишком строг к себе. Для меня огромная честь побывать в каменных рядах Куньлунь и расширить свой кругозор.
С этими словами они оба, непринужденно переговариваясь, направились к беседке.
Это зрелище оставило именитых гордецов стоять с разинутыми ртами.
Хотя каждый из них гордо звался непревзойденным талантом, перед лицом истинных вершителей судеб они не стоили и ломаного гроша. Цзян Фэн был из их же породы — одаренных юношей, но при этом принадлежал к числу сильнейших счастливцев минувшей эпохи, сумевших выжить сквозь века.
Ни врожденный талант, ни положение, ни старшинство, ни боевая мощь никого из присутствующих не давали им права сидеть с Цзян Фэном за одним столом.
……
Лично плеснув Чэнь Чаншэну чашку горячего чая, Цзян Фэн улыбнулся:
— Слышал, юный друг пожелал испытать удачу и вскрыть пару камней?
— Удалось ли уже присмотреть что-то стоящее?
Чэнь Чаншэн мягко усмехнулся:
— Камень-то я присмотрел, да только в моем кошельке ветер гуляет — столько божественных истоков у меня отроду не водилось.
— Придется расплачиваться всяким хламом. Скажите, принимает ли здешняя лавка подобную рухлядь?
— Ха-ха-ха!
— Юный друг шутит! Божественные истоки — вещь хорошая, да только таскать их за собой — сплошная морока.
— Не стану скрывать, в моем собственном кармане и ста тысяч истоков не наберется.
Цзян Фэн беседовал с Чэнь Чаншэном с поистине отеческой теплотой, в то время как в толпе неподалеку чьи-то глаза налились кровью.
То была третья принцесса царства Сюаньу, Цзо Цзин.
Глядя на спину Чэнь Чаншэна, она сжала руки в такие кулаки, что побелели костяшки.
В этот миг она испытала унижение, какого не знала за всю свою жизнь.
Этот негодяй намеренно водил их за нос, скрывая свое истинное лицо, — он ни в грош не ставил весь цвет молодого поколения.
Припомнив, как надменно они держались с ним в последние дни, Цзо Цзин скривилась от жгучего стыда.
Наконец пустая болтовня подошла к концу, и Чэнь Чаншэн поднялся:
— Старейшина Цзян, время уже позднее. Позвольте мне наконец приступить к выбору камня?
— Разумеется, прошу за мной, юный друг.
Цзян Фэн лично повел Чэнь Чаншэна вглубь рядов. Окинув взглядом витрины, тот остановил свой выбор на необычном валуне, который непрестанно вращался на месте.
Размером он был не больше кулака, но поверхность его поражала своей гладкостью и зеркальным блеском.
В отличие от всех прочих камней, что неподвижно покоились на нефритовых подносах, этот крутился сам по себе, словно живой.
Заметив, на что пал выбор гостя, Цзян Фэн тут же охотно пояснил:
— Этот камень зовется «Катящейся жемчужиной», его добыли из самой глуши Древних Запретных Земель.
— Самое забавное в нем то, что изначально он был запечатан внутри другого божественного истока.
— Когда-то святая земля Куньлунь намеревалась его расколоть, но из-за неких странных особенностей породу передали сюда, в лавку.
Услышав это, Чэнь Чаншэн поднял «Катящуюся жемчужину» и прищурился:
— Вот как?
— И в чем же заключается эта странность?
— Раз уж юный друг смело шагнул во внутренний двор ради азартной игры, полагаю, ты смыслишь в породе, скрывающей истоки?
— Обычные минералы, хранящие внутри божественную силу, непроницаемы ни для духовной энергии, ни для сознания.
— Но этот камень — исключение. И духовная сила, и божественное чутье проникают сквозь него насквозь, но стоит им коснуться сердцевины, как они бесследно исчезают.
Слегка улыбнувшись на это пояснение, Чэнь Чаншэн принялся вертеть в пальцах гладкий шар:
— Среди множества пород есть одна особая — ее зовут черным углем.
— Она точно так же пожирает и духовную энергию, и чутье, принимая при этом самые причудливые формы, ускользающие от любого понимания.
— Но что самое забавное — вес черного угля поразительно близок к весу настоящего источника.
— Если такой уголек оказывается укутан тончайшим слоем внешней корки, он с легкостью создает иллюзию, будто внутри кроется драгоценный исток.
— И если у нашей «Катящейся жемчужины» эта внешняя корка тонка до безобразия, а внутри прячется как раз кусок черного угля...
— Вот вам и объяснение: духовная сила свободно проникает внутрь и так же бесследно растворяется в никуда.
— Должно быть, именно из-за столь высоких рисков святая земля Куньлунь и не рискнула его распилить, верно?
Цзян Фэн одобрительно хмыкнул:
— Рассуждения юного друга звучат крайне разумно.
— Но вся суть каменных рядов в том и заключается, что они — поле для игры со случайностью. Если бы мы точно знали, что таится внутри, святая земля Куньлунь давно распилила бы всё сама.
— Разве я не прав, юный друг?
— Старший Цзян зрит в корень. И всё же, сколько истоков просят за эту «Катящуюся жемчужину»?
— Два миллиона божественных истоков!
Цзян Фэн выпалил эту астрономическую цифру с абсолютным спокойствием, после чего с легкой улыбкой уставился на собеседника.
Камни во внутреннем дворе предназначались лишь для истинных небожителей и великих мастеров.
Если какой-то юнец посмел прийти сюда испытывать судьбу, значит, за его спиной стояло поистине ужасающее происхождение. Иначе он, старейшина, и пальцем бы о палец не ударил ради какого-то сопляка.
Ш-ш-ш…
Услышав названную сумму, собравшиеся вокруг гордецы дружно втянули воздух ртами; даже на лице Цзы Нэн промелькнула тень досады.
Два миллиона истоков — эта цифра далеко превосходила всё, чем она могла располагать.
Пусть она и была святой девой обители Цзыфу, в ее личном распоряжении находилось от силы тысяч тридцать.
Да собери она всё свое имущество до последней нитки — едва ли наскребла бы и полмиллиона.
Слухи о безумных ценах во внутреннем дворе ходили давно, но она и помыслить не могла, что аппетиты лавки зашли так далеко.
— Два миллиона… Цена вполне умеренная, даже дешево.
Пока толпа безмолвно задыхалась от шока, раздался спокойный голос Чэнь Чаншэна.
Остальные: «??»
Ты вообще слышишь, что несешь?
Два миллиона — и это по-твоему умеренно? Давай я тебе такой камешек продам, рискнешь купить?
Не обращая внимания на изумленные лица вокруг, Чэнь Чаншэн взмахнул правой рукой, и на траву тяжело рухнула темная масса.
Гул!
Тяжелый предмет оставил глубокую вмятину на изумрудном газоне. Небрежно бросив взгляд на «Катящуюся жемчужину», Чэнь Чаншэн протянул:
— Пусть старейшина Цзян сам оценит товар!
Рассмотрев то, что лежало на земле, Цзян Фэн невольно ахнул:
— Фиолетовое золото и медная матерь!
Словно уловив искреннее изумление в голосе старика, Чэнь Чаншэн наконец перевел взгляд с заветного шара на лицо хранителя:
— Чему старейшина так удивляется?
— Святая земля Куньлунь владеет несметными богатствами, неужто у вас даже куска фиолетовой меди не сыщется?
— Подобный металл мне, разумеется, знаком. Это превосходнейший материал для ковки ультимативного оружия, а лучше него сосуда для варки пилюль и вовсе не сыскать во всем мире.
— Беда лишь в том, что фиолетовая медь редка невероятно. Но чтобы кусок размером с человеческую голову… Пожалуй, вижу такое впервые.
— Да так, пустяки. Нашел у порога собственного дома, так что берите сколько совесть позволяет, старейшина.
Остальные потеряли дар речи: «……»
Почему это у моего порога такие вещи на дороге не валяются?
Поразмыслив пару мгновений, Цзян Фэн назвал цену:
— Восемьсот тысяч божественных истоков.
— Справедливо.
Бросив эту фразу, Чэнь Чаншэн тут же выудил из рукава еще один кусок металла.
Одно лишь появление этого сплава заставило содрогнуться даже невозмутимого Цзян Фэна.
— Юный друг… где тебе довелось раздобыть эту вещь?
— На грядке выкопал, картошку окучивал — глядь, а тут оно.
Цзян Фэн: «……»
Врать тоже надо уметь, выбрал бы байку поправдоподобнее!
Сами металлы не вызывали у Чэнь Чаншэна ни малейшего трепета — такого добра в его закромах валялось с избытком.
Громовые звери от природы обладали безупречным нюхом на любые рудные жилы, питаясь ими с самого рождения.
Перебив стаи Громовых зверей в Десяти Тысячах Великих Гор, Чэнь Чаншэн забрал все их накопления себе.