Глава 752 - Истина бронзового дворца и гибель Великого Мудреца
Пустота.
Чэнь Чаншэн и Базэ молча сидели на безмолвной холодной глыбе метеорита, ожидая гостя.
Все эти трое суток Базэ выплакивал глаза, пока наконец мёртвым снанием не забылся глубоким сном.
Сам же Чэнь Чаншэн замер на месте, превратившись в безмолвное изваяние из камня, просидев так три долгих дня и три ночи.
Время текло сквозь пальцы, пока утончённая человеческая фигура не возникла перед ним из небытия.
Окинув взглядом неподвижного Чэнь Чаншэня, прибывший долго хранил молчание.
— Базэ — зверь удачи и предзнаменований. Раз он добровольно погрузился в забытье, значит, стряслась беда невиданных масштабов.
Лицо Чэнь Чаншэня не выражало абсолютно ничего; он лишь механически, раз за разом оглаживал шёлковую шерсть Базэ.
Видя это, Старый бессмертный тяжело сглотнул и вымолвил: — Мы проиграли.
Стоило этим словам сорваться с губ, как превратившийся в глиняную куклу Чэнь Чаншэн наконец подал голос: — Пустяки. В подлунном мире от века не было вечных победителей.
— Проиграли сегодня — отвоюем своё завтра.
Старый бессмертный криво усмехнулся: — Но фронт рухнул по всей линии. У нас больше нет шансов на возврат.
— И это стерпим. Больше всего на свете Чэнь Чаншэн умеет подниматься из пепла.
— Стоит вам лишь пожелать, и у меня найдётся сотня способов вновь бросить вас в бой.
Услышав это, Старый бессмертный опустил голову ещё ниже, а голос его упал до шёпота: — Великий Мудрец погиб.
Мир вокруг словно замер. Чэнь Чаншэн медленно поднял голову и посмотрел на собеседника глазами, в которых плескалась мёртвая, стоячая вода глубокого озера.
— Ты только что что-то сказал? Я, должно быть, ослышался.
— Я сказал, что Налан Синдэ мёртв. Он сгинул вместе со своей спутницей Гунсунь Хуайюй!
— Шутка вышла прескверной.
— Я не шучу. Он действительно мёртв.
Хрусь!
Метеорит под ногами Чэнь Чаншэня покрылся глубокими трещинами. Наконец-то застывшая гладь его эмоций всколыхнулась ураганом.
— Ты хоть понимаешь, что несёшь?
— Он — Великий Мудрец! Родоначальник всех ученых мужей Поднебесной!
— Обладатель непостижимого ума и чудовищной силы! Как он мог умереть?! Каким образом он посмел умереть?!
Взглянув на безумного, теряющего рассудок Чэнь Чаншэня, Старый бессмертный горько вздохнул: — Никто из нас не ожидал такого исхода.
— Когда всё случилось, мы с Небесным Владыкой долго пытались докопаться до правды, но концы словно в воду канули.
— А после фронты посыпались один за другим, кроме владений Небесного Владыки, так что расследовать эту бойню стало просто некому.
— Пройдёт ещё немного времени, и Небесный Владыка с остальными вернутся. Тогда-то…
— Хватит.
Чэнь Чаншэн бессильно взмахнул рукой.
— Смерть книжника я вам прощаю. На войне как на войне — кровь неизбежна.
— Спрошу тебя лишь о малом: имеет ли кто-то из вас отношение к его кончине? Прямое или косвенное — неважно.
— Нет.
— Тогда чьих это рук дело?
— Враги, предатели… и тени, до которых мы так и не смогли дотянуться.
— Иными словами, он пал от клинков неприятеля, но истинных кукловодов за кулисами вы так и не нашли?
— Именно так.
— А что стало с их телами?
— Исчезли. Концов не сыскать.
Услышав этот ответ, Чэнь Чаншэн криво, почти безумно улыбнулся: — Что ж, я всё понял. Дальше справлюсь сам, и никого из вас больше не потревожу.
— Всех, кто приложил руку к гибели книжника, я вырою из-под земли. По одиночке вытащу на свет и вырежу их роды до седьмого колена.
— Если я верно считаю, голов полетит немало, так что советую вам не вставать у меня на пути.
— Тот, кто посмеет преградить мне дорогу, отправится в могилу в собственном гробу.
— Книжник мёртв, и доискиваться правды у меня нет ни сил, ни желания. Ты ведь должен понимать моё состояние.
Старый бессмертный прищурился: — Значит, ты уже догадался, в чём дело?
— Разумеется. Не догадайся я обо всём, уже давно бы волок свои артефакты к их порогу.
— Именно потому, что правда открылась мне, я намерен стереть в порошок каждого жителя этой эпохи.
Голос Чэнь Чаншэня звучал тихо, но убийственная жажда крови за ним стояла такая, какой мир ещё не видывал.
Старый бессмертный изумленно выдохнул: — И как же ты догадался?
— Потратил немного времени — вот и всё. В конце концов, в летописях бронзового дворца упомянуто лишь несколько сил.
— Исключая одну за другой, рано или поздно придёшь к ответу.
— Судя по запискам древности, после тех давних событий мир раскололся на три лагеря.
— Это «Древние Запретные Земли», «Гигантская Рука» и «Зловещая Скверна».
— Роль «Скверны» давно ясна, над ней и гадать нечего.
— Загадкой оставалась лишь таинственная «Гигантская Рука».
— Годами в минуты досуга я ломал голову над её личиной, одно время даже думая, что ваши враги — это и есть она.
— Но стоило мне принять это за аксиому, как многие странности перестали сходиться, порождая лишь нелепые нагромождения.
— Пока однажды я не понял, что ошибся. И именно признание этой ошибки привело меня к разгадке.
Старый бессмертный подался вперед: — В чём же была твоя ошибка?
— Я по привычке считал вас хорошими парнями. Или, вернее, причислял нас всех к таковым.
— Согласно мифам бронзового дворца, «Древние Запретные Земли» были слабы и угнетены, став жертвами тирании.
— Всякий, читая такое, невольно видит в них благородных героев, бросивших вызов судьбе.
— В сказках всегда так: в конце храбрец убивает дракона, а добро торжествует над злом.
— Но сказки остаются сказками, а жизнь — это жизнь.
— В реальности добро далеко не всегда побеждает зло, а герои нередко находят смерть в пасти чудовищ.
— А значит, продолжение той истории звучало иначе: не Запретные Земли изгнали «Гигантскую Руку», а «Гигантская Рука» вышвырнула их во тьму.
— Только так можно объяснить, почему на протяжении всей эпохи кто-то упорно и методично стирал память о самом существовании бронзового дворца.
— Да потому, что его стены хранят летопись вашего величайшего позора.
— И если дворец до сих пор не стёрт в порошок, то лишь потому, что в ваших рядах произошёл раскол.
— Шло время, те, кого звали «Гигантской Рукой», давно сгинули в пылу веков.
— А их потомки вовсе не желали следовать заветам предков.
— Они жаждали взглянуть истории в глаза и примириться с изгнанниками.
— Этот клубок противоречий и подарил бронзовому дворцу его нынешний особый статус.
— Запретным землям наплевать на реликвию: они и так погрязли в грязи, им не привыкать к новым пятнам.
— А вот потомки «Руки», хоть и ратовали за мир, всё же пытались прикрыть фиговым листком грехи прошлого ради собственного авторитета.
— Нашлись среди них и те, кто рассудил здраво: раз уж мы решили встать на путь искупления, глядеть в лицо прошлому следует без стыдливости.
— Чтобы уберечь дворец от уничтожения безумцами, эти люди надёжно спрятали его.
— Подобная догадка идеально объясняет всё: и почему одни бронзовые чертоги лежат в руинах, а другие стоят целехоньки, будто время над ними не властно.