Глава 692 - Жаждущий смерти Фуяо и отрешенный Чэнь Чаншэн
Время течет незаметно — словно весенний ветерок, ускользающий сквозь пальцы, его невозможно ни увидеть, ни потрогать.
За два десятка тысяч лет многое переменилось, хотя холодный каменный гроб в недрах гробницы Цюнци оставался всё таким же немым свидетелем вечности.
— Пи-и! — крышка гроба с тихим скрипом сдвинулась в сторону.
Оглядев привычную обстановку, Чэнь Чаншэн на мгновение растерялся. Вокруг всё выглядело точно так же, как перед погружением в сон, но он отчетливо понимал: с той минуты минуло целых двадцать тысяч лет.
Просидев в оцепенении на краю каменного ложа трое суток, он поневоле вспомнил того, кто когда-то погиб от его собственной руки.
***
Двадцать одна тысяча лет назад.
— Чэнь Чаншэн, когда ты уже соизволишь прийти и прикончить меня? Я ведь заждался! — протянул Фуяо, глядя на собеседника.
Лицо Чаншэна скривилось:
— Что с тобой за последние пару лет случилось? Почему ты с возрастом капризничаешь пуще ребенка? Чжан Чжэнь занят обретением двойной небесной судьбы, Хуайюй с остальными ушли в дальний поход, Четырехсторонний материк требует обустройства… Я в мыле кручусь, у меня нет ни секунды свободного времени, чтобы убивать тебя. Потерпишь немного?
Фуяо рассмеялся:
— Ничего не поделаешь, просто я молодею душой. Раз уж подвернулось такое увлекательное дело, грех упускать момент. Если не согласишься, я буду докучать тебе каждый день.
Сокрушенно вздохнув от такой наглости, Чаншэн сдался:
— Ладно-ладно, уговорил. Как только Чжан Чжэнь примет судьбу, я лично приду за твоей душой и устрою всё так, чтобы весь мир стал свидетелем твоего конца. Доволен?
— Другой разговор! А теперь пошли пропустим по чашечке. Заодно проводишь старого друга в последний путь.
С этими словами Фуяо отложил ворох свитков, а Чаншэн лишь беспомощно покачал головой.
На вершине отвесной скалы.
Чаншэн извлек из пространственного кармана глиняный кувшин с вином «Сто цветов». На свету жидкость в пиалах отливала чистейшим янтарем.
Жадно сглотнув слюну, Фуяо восхищенно выдохнул:
— Где ты раздобыл это нектарное чудо?
— Сам сварил задолго до того, как Небесный Владыка явился миру. Всего-то десять кувшинов на весь свет. Если бы не наше долгое знакомство, тебе бы даже понюхать не дали.
Чаншэн передал пиалу товарищу.
Они сидели на вершине горы, не спеша потягивая вино, а закуской им служили плывущие по небу облака да полевые цветы под ногами.
Спустя долгое время Чаншэн тихо произнес:
— С каждым годом ты всё сильнее спешишь расстаться с жизнью. Признайся, затеял какую-то пакость против меня?
— Скучно мне строить пакости. Я и впрямь на краю. Умереть от твоей руки…
— Чушь собачья! — оборвал его Чаншэн, презрительно скривившись. — В то, что кто-то устал жить, я еще могу поверить, но чтобы ты, Фуяо, добровольно завязал с этим — скорее небо рухнет. Раньше ты хоть и был хитер как бес, но вел себя честно. Откуда столько лжи? Знал бы, не поделился с тобой ни капли.
Фуяо перевел взгляд на собеседника и мягко улыбнулся:
— Ты у нас такой умный и красноречивый. Скажи-ка мне, зачем мне дальше коптить небо?
— Я… — Чаншэн на секунду лишился дар речи.
Фуяо перевел взгляд на бескрайнее Облачное Море внизу:
— Чего я только не добивался в этой жизни? Управлял круговоротом перерождений, обрел долголетие, поднял младшего брата на ноги. Всё, чего жаждал, я получил. Но теперь… всё сделано. Колесо сансары у меня в руках, братец устроился, цели достигнуты.
Чаншэн заколебался:
— Не драматизируй. С моей колокольни ты вполне мог бы найти себе еще кучу занятий. Стать сильнейшим в мире или, например, убить меня — разве не об этом ты мечтал?
— Мечтал, не спорю. Но больше не хочу. Мое положение тебе прекрасно известно. Когда Восемь Пустошей и Девять Пределов сошлись в стыке, мы с тобой затеяли ту партию. Итог известен: я оставил там половину жизни, а ты до сих пор скачешь как молодой сайгак. Не будь той ставки, я, пожалуй, продолжил бы гонку. Но теперь — нет.
— С чего бы вдруг? Неужели в себе разуверился? — удивился Чаншэн.
— Именно, — кивнул Фуяо. — Я потерял веру в собственные силы. Убить тебя или стать первым под небесами — всё это больше не имеет смысла. Что до системы Моря Горького, то дальше всех в ней продвинулся Небесный Владыка. Давай предположим, что он действительно сильнейший. Ты представляешь, сколько времени и сил мне понадобится, чтобы дорасти до его высот? С моей-то надломленной жизнью? Думаешь, у меня есть столько времени? И даже если отбросить всё это… Допустим, я превзойду Небесного Владыку и стану номером один. Что дальше? Получу ли то, о чем мечтал? Как пить дать, придется тащить за него всю лямку и воевать вместо него. А убивать тебя… Об этом и думать смешно. Столько веков противостоим друг другу, я изучил тебя вдоль и поперек. Ты — сплошная монолитная брешь без единого изъяна, против тебя у меня нет приемов.
Чаншэн невольно усмехнулся:
— Будь я и вправду столь безупречен, не тратил бы столько сил на этот проклятый Четырехсторонний материк. Ты часом не пытаешься вознести меня до небес, чтобы больнее было падать?
— Чистая правда, — серьезно ответил Фуяо. — Твоя база культивации, может, и не поражает воображение, а в планах порой можно найти изъян. Но твой главный козырь — время, с которым не совладать ни единому существу в этом мире. Реши я тебя убить — даже если бы у меня нашлись силы справиться с той армией за твоей спиной, — что толку? Ты просто спрячешься где-нибудь в глуши. И что мне делать? Пройдет тысяча лет, десять, сто тысяч, а Чэнь Чаншэн останется Чэнь Чаншэном. А мне столько не отведено. Предпочитаю уйти красиво, чем влачить жалкое существование и в конце услышать твой издевательский смех. Хотя бы избавлю себя от позора и позволю Цзыпину пойти той дорогой, о которой я мечтаю.
Слушая его слова, Чаншэн инстинктивно сжал кулаки.
Он понял: Фуяо действительно дошел до черты. Всё, что мог сделать — сделал, к чему стремился — к тому шел до конца. Больше у него не осталось ни сожалений, ни ориентиров, потому он и принимал смерть с такой пугающей легкостью.
Уголки губ Чаншэна дрогнули:
— Ты прав. Кроме как умереть, тебе больше ничего не остается. Перед концом… есть еще вопросы?
— Разумеется. Поделись секретом своего долголетия.
— Прямо сейчас?
— Да.