Глава 682 - Чэнь Чаншэн: «Они скоро умрут», и неловкость Сюй Яо
Восемь Пустошей и Девять Пределов отступили. Причем отступили по всему фронту.
В отличие от прежних времен, теперь уже Четырехсторонний материк яростно наседал на врага. Однако перед лицом их сокрушительного натиска армия захватчиков держала глухую оборону.
***
Во временной резиденции Небесного Двора.
Сюй Яо и ее спутники молча стояли посреди главного зала, ощущая на себе взгляды всех гражданских и военных чинов Небесного Двора.
Пятнадцать лет испытаний и крови доказали, что все они — истинные гордые избранники небес. В былые дни они бы с гордостью приняли любые почести. Но сейчас они чувствовали лишь страшную усталость. Если бы был выбор, они бы с радостью променяли эту славу на жизнь самых обычных практиков.
Церемония награждения выдалась долгой и утомительной. Награды поражали воображение — даже Сыма Лань и Е Хун перепала своя доля щедрых даров.
Однако никто из них не испытывал радости. Перед лицом истинного признания эти блестящие титулы казались пустой пылью.
Едва торжественная часть завершилась и сановники разошлись, Сюй Яо вместе с остальными направилась в задний сад.
Там, с комфортом устроившись на спине огромного белого пса, с книгой в руках сидел некто знакомый.
— Чэнь Чаншэн, ты можешь слезть со спины этого господина? Я тебе не пуфик, знаешь ли, тяжело!
— Да ладно тебе, старина. Я эти десять с лишним лет пахал как проклятый, неужто не заслужил отдохнуть?
— Отдохнуть-то ты заслужил, но добычей придется поделиться поровну.
— И не мечтай, это мне еще пригодится.
Наблюдая, как Чэнь Чаншэн препирается с Базэ, Сюй Яо и остальные подошли ближе и отвесили ему глубокий поклон.
Заметив их, Чэнь Чаншэн просиял. Он живо вскочил на ноги и заговорил с неподдельным воодушевлением:
— Вы оба здесь впервые, наверняка еще не привыкли к здешним порядкам. Но ничего страшного, чувствуйте себя как дома! Чего пожелаете — требуйте у Чжу Ю и Цзянь Фея. Если они не смогут достать, идите к Цянь Я. А если даже Цянь Я бессильна — я лично во всем разберусь!
Сыма Лань и Е Хун мгновенно смекнули, что это жест доброй воли со стороны самого Чэнь Чаншэна. Переглянувшись, они сложили руки в приветственном жесте, собираясь выразить признательность.
— Эй вы двое, чего застыли? А ну благодарите господина! Это же величайшая милость с его стороны! — неожиданно встрял стоявший рядом Чжу Ю, нарочито выделив интонацией слово «господин».
Е Хун и Сыма Лань тут же послушно склонили головы:
— Благодарим господина!
— Ха-ха-ха! Ладно уж! Раз уж вы назвали меня «господином», я просто обязан вручить вам памятные дары.
С этими словами Чэнь Чаншэн извлек из рукава две нефритовые таблички и протянул им:
— Внутри запечатана частица моего божественного сознания. Стоит вам расколоть ее, я тут же почувствую. В какую бы беду вы ни попали в будущем, смело зовите на помощь. Да, и еще: жизни Байли Чанкуна и Е Фэна я сохранил. Сейчас они залечивают раны в надежном месте, можете не переживать.
При этих словах в глазах Сыма Лань и Е Хун вспыхнул огонек надежды.
— Господин, это правда?
— Чистейшая истина! А теперь хватит любезностей, просто живите дальше. Это лучше любых слов.
Окончив речь, Чэнь Чаншэн вновь откинулся на спину Базэ.
Заметив, что компания не спешит расходиться, он прищурился:
— Чего стоите столбами? Еще вопросы?
Сюй Яо неуверенно замялась:
— Господин… Чэнь Сян просил передать…
— В это дело я не вмешиваюсь! — тут же оборвал ее Чэнь Чаншэн, прикрыв глаза. — Ее папаша сейчас ходит с тесаком наперевес и ищет, кого бы порубить, я не собираюсь попадаться ему под горячую руку. У него у самого силы хватает — пусть явится лично и поговорить попробует. Хватит храбрости только на словах, а на деле — кишка тонка. Чего ж вы раньше такими смелыми были? Раз натворили дел, расхлебывайте сами!
Сюй Яо оставалось лишь неловко захлопнуть рот.
Остальные спутники испуганно отводили глаза, не смея вставить ни слова.
Спустя пару мгновений потерявший терпение Чэнь Чаншэн раздраженно бросил:
— Есть что сказать — выкладывайте. Нет — проваливайте живо и не портьте мне настроение от чтения.
Видя, что тот закипает, Чжу Ю замялся и выдавил:
— Господин, в юности мы натворили глупостей и по незнанию навредили многим не тем людям. Теперь мы хотим искупить вину. Очень просим вашего снисхождения.
— Мы тоже! — хором склонили головы Ма Линэр и Гу Даожань.
Очевидно, они надеялись вымолить прощение для своих отцов и наставников.
Слегка поджав губы, Чэнь Чаншэн ответил:
— Просьба не сказать чтобы чрезмерная… но задумывались ли вы над другой стороной вопроса? Даже если я прощу Старого Небесного Мастера и остальных, сколько им еще осталось?
Су Ю удивленно вскинул голову:
— Господин, что вы имеете в виду?
— Я выразился предельно ясно: они умирают. Если бы не это, я бы никогда не отправил их на передовую. Они рвались туда вовсе не ради славы — просто хотели в последний раз ярко вспыхнуть перед закатом.
— Господин, что случилось с моим учителем?! — с тревогой выкрикнул Гу Даожань.
Чэнь Чаншэн остался бесстрастен:
— С ними всё в порядке. Никаких проблем.
— Если всё в порядке, почему они должны умереть?!
— Кто сказал, что смерть случается только из-за болезней? Любое живое существо рано или поздно исчерпывает свой век, и ваши учителя — не исключение. Та огромная жаба и Старый Небесный Мастер участвовали еще в Войне Реинкарнации. Уже тогда они были элитой среди бессмертных владык. С тех пор прошло более двух десятков тысяч лет. А если прибавить годы до того… они живут в этом мире почти шестьдесят тысяч лет.
— В сфере Бессмертного Короля девять ступеней, и, устанавливая эту градацию, я отталкивался от предельного срока жизни ее обитателей. Каждая ступень дарует культиватору еще десять тысяч лет. Конкретный предел у каждого свой, но погрешность не превышает двух тысячелетий. Жаба и Старый Небесный Мастер застряли на вершине шестой ступени, в лучшем случае — дотянули до седьмой. Так что можете сами посчитать на пальцах, подходит ли к концу их время.
Услышав это, Чжу Ю лишился дар речи.
Всё происходило логично и закономерно. Просто раньше они предпочитали закрывать глаза на этот факт, обманывая себя. Теперь же суровая правда встала перед ними во весь рост, и принять ее оказалось невыносимо больно.
Как же так? Их близкие люди вдруг возьмут и исчезнут?