Глава 642 - Внезапный убийца и новая встреча с Налан Фуяо
Игнорируя мелкие душевные терзания Цзян Юнняна, Е Фэн перевел испытующий взгляд на Чэнь Чаншэна и Чжан Чжэня.
Хотя формально те числились простыми слугами, полностью сбрасывать их со счетов было нельзя.
— Уважаемый даос, мне кажется, я еще ни разу не видел твою Небесную Душу.
Е Фэн уставился на безмолвного Чжан Чжэня.
Не говоря ни слова, Чжан Чжэнь тут же высвободил свою Небесную Душу белого качества.
— А твоя, даос?
Убедившись в чистоте Чжан Чжэня, Е Фэн переключился на Чэнь Чаншэна.
Сюй Яо и остальные тотчас напряглись: до сей поры никто из них понятия не имел, какова же Небесная Душа этого загадочного человека.
— Ву-у~
Перед изумленными глазами отряда возникла тусклая масляная лампа синего качества.
Все: «???»
Столкнувшись с столь диковинной формой Небесной Души, бойцы застыли в полном недоумении.
Если бы не характерное сияние, присущее лишь Небесным Душам, они бы поклялись, что Чэнь Чаншэн демонстрирует собственную свечу жизни.
Заметив всеобщую растерянность, Чэнь Чаншэн широко ухмыльнулся, после чего рядом с первой лампой вспыхнул древний бронзовый светильник.
— Прошу прощения, моя Небесная Душа… несколько своеобразна. Согласен, смахивает на светильник судьбы.
Убедившись в подлинности как Небесной Души, так и прочих атрибутов Чэнь Чаншэна, Е Фэн облегченно выдохнул и обратился к Ма Линэр:
— Прошу простить за подозрительность, но ставки слишком высоки, я не мог не перестраховаться.
— Разумное решение. И что же Е-даос намерен делать дальше?
— Мы должны безотлагательно объединиться с главными силами секты.
— Сехты Сюаньу так просто не спустят это дело на тормозах. Без поддержки основных сил мы станем легкой мишенью для засад.
— Боюсь, запланированное исследование руин придется свернуть.
— Общее дело превыше всего!
С этими словами Е Фэн немедленно скорректировал маршрут, и весь отряд сорвался с места, спеша на соединение с армией.
— Бум!
Мчавшийся по небесам Чэнь Чаншэн подвергся внезапному нападению: пространство вокруг мгновенно заполнили полтора десятка пиковых экспертов ступени Небесного Бессмертного.
В довершение всего из пустотыступили трое Бессмертных Владык первого ранга.
— Бежим!
Словно безумный, Байли Чанкун высвободил внутреннюю силу на пределе возможностей и исступленно взревел.
Атака Бессмертного Владыки — это пропасть, которую не перешагнуть никаким природным талантом.
Едва затих его голос, как Ма Линэр и остальные бросились в рассыпную по разным сторонам.
Будучи гордыми вершителями судеб своего поколения, перед лицом смертельной угрозы они проявили железную решимость.
В подобных обстоятельствах выживание было единственно верным выбором.
— Бум-бум-бум!
Земля содрогалась от непрерывных катаклизмов, пока воины отступали с боем.
Стоило последнему из беглецов скрыться за горизонтом, как у огромного кратера на земле материализовался изящный, извечно спокойный молодой человек.
— Актерское мастерство все еще на высоте. Если бы не знал тебя как облупленного, я бы и вправду поверил, что ты сыграл в ящик.
С этими словами Чэнь Чаншэн с усмешкой вылез со дна воронки.
— Кончай паясничать. Во всей Поднебесной едва ли наберется с десяток тех, кто способен обвести вокруг пальца тебя, Налан Фуяo.
— И все же в этот раз я обязан поблагодарить тебя за помощь. На Четырехстороннем материке моих людей катастрофически не хватает.
— Из уважения к твоей услуге обещаю: когда придет время отправить тебя на тот свет, я лично распоряжусь насчет добротного гроба.
Фуяо рассмеялся в ответ:
— Старый друг едва сошелся со мной после разлуки, а уже грозится прикончить — какая черствость!
— То, что я до сих пор не свернул тебе шею, — дань былым воспоминаниям.
— Если бы я и вправду свихнулся окончательно, то не пожалел бы сил и вернул Ву Ли сотоварищи только ради того, чтобы они разделались с тобой.
Угрозы Чэнь Чаншэна не вызвали на лице Фуяо ни малейшего изменения — его улыбка осталась прежней.
— Победитель в этой шахматной партии буду я.
— Едва ли.
— Воля Небес в эту эпоху вовсе не обязана пасть на Цзыпина.
— Ха-ха-ха!
— Чэнь Чаншэн, о Чэнь Чаншэн!
— До чего же ты засиделся в прошлом! Разве не ты сам любил повторять некогда крылатую фразу?
— Громче всех смеется не тот, кто перекричал остальных, а тот, кто остался стоять в конце.
— Плевать на волю Небес этой эпохи! Будь у меня воля следующей или даже через одну — я готов уступить их хоть все разом.
— Цзыпин набирает силу с пугающей скоростью. Рано или поздно ты перестанешь его сдерживать.
— И что ты станешь делать тогда?
Встретившись взглядом с Фуяо, Чэнь Чаншэн невольно сжал кулаки так, что затрещали суставы.
— Тогда я прикончу его!
— По силам ли тебе это?
Улыбка в уголках губ Фуяо стала еще шире.
— Признаю, на твоих руках, Чэнь Чаншэн, крови не меньше, чем у любого мясника, но тебе не хватало и не хватит той беспощадности, что есть у других.
— Твои сентиментальные привязанности вознесли тебя, они же тебя и погубят.
— Ты пытаешься удержать Цзыпина в узде с помощью привязанностей, но кажется, упустил из виду одну простую истину: люди смертны.
— Налан Синдэ умрет, Гунсунь Хуайюй умрет, Чэнь Сян умрет, Инь Ци тоже умрет.
— И те двое приемных матерей, которых признал Цзыпин, — не исключение. Когда все они сгинут в небытии, кем, по-твоему, станет Цзыпин?
— Уж тебе-то лучше всех знать ответ на этот вопрос.
Услышав это, Чэнь Чаншэн поджал губы и глухо бросил:
— Воочию наблюдая, как дорогие ему люди один за другим уходят в могилу, Цзыпин лишь с большей одержимостью устремится к долголетию.
— Верно.
— Но вечная жизнь — лишь призрачная иллюзия в зеркале. Даже такой титан, как Небесный Владыка, не осмелился бы заявить, будто постиг бессмертие. Цзыпин умен, он быстро прозреет.
— Когда все пути окажутся отрезанными, его единственной целью станешь ты.
Перед лицом слов Фуяо Чэнь Чаншэн сверлил его тяжелым, немигающим взглядом.
— Неужели долголетие для вас настолько важно?
— Этот вопрос адресован не мне. Задай его себе самому.
— Ты ведь уже обзавелся вечной жизнью. Скажи, разве долголетие лишено смысла?
— Коль скоро оно не важно, отчего же ты по сей день изнуряешь себя поисками иных путей к вечности?
С этими словами Фуяо сделал два шага вперед и, заглянув в глаза Чэнь Чаншэну, чеканно произнес:
— Чэнь Чаншэн, по сути, мы с тобой одного поля ягоды. Я точно так же не способен смириться с уходом близких.
— Разница лишь в методах.
— Ты смирился с волей судьбы, а я иду против течения. Я во что бы то ни стало заставлю Цзыпина ступить на Великий Путь вечности.
— А потому — отдашь ты мне этот путь по доброй воле или силой, значения не имеет. Я возьму его в любом случае.
Вглядываясь в ледяной блеск глаз Фуяо, Чэнь Чаншэн после долгих колебаний глухо промолвил:
— В этом мире полно существ, проживших десятки тысяч, сотни тысяч и даже миллионы лет.
— Мы знакомы всего-то несколько десятков тысячелетий. С чего ты взял, будто я уже постиг истинное бессмертие?
— Оттого, что от тебя веет тем самым неповторимым покоем, какого нет больше ни у кого.
— Что ты имеешь в виду?
Фуяо широко раскинул руки, жадно втягивая грудью свежий воздух, и продолжил:
— Красоту этого мира способен ценить не ты один, Чэнь Чаншэн.
— Любое живое существо знает, сколь восхитителен и многолик этот мир.
— Если те практики и обрывают все связи, превращаясь в бесчувственных марионеток, то лишь потому, что лишь отгородившись от внешней суеты, они способны удерживать рост культивации.
— Растет культивация — продлевается и земной срок.
— Именно из-за этой неразрешимой тупиковой ловушки бесчисленные мастера в подлунном мире мечутся в постоянной спешке…
…
Примечания переводчика: Автор сегодня в отъезде, вторая глава задержится на час.