Глава 598 - Подставить дочь и отчаянный рывок
Глядя на остолбеневшего У Тая, Чэнь Чаншэн и не думал останавливаться:
— Для такого благородного отпрыска, как ты, по идее, предательство — вещь противоестественная, да только природа обделила тебя талантами.
— Ни выдающихся способностей к культивации, ни внятных перспектив — ресурсов вечно не хватало, оттого ты целыми днями и желчно ненавидел весь белый свет.
— Вот тут-то к тебе и подкатил Наньгун Син, предложив бесперебойный источник всевозможных богатств.
— Ты сливал ему секреты оборонительных линий Стены Мечей, из-за чего наши несли тяжелые потери, а затем сам же являлся в роли спасителя, разгребая завалы.
— Семь десятых твоих воинских заслуг заработаны именно так. Твой папаша тоже погрел руки на твоих подвигах, поднявшись по службе.
— Оттого вы с каждым годом всё сильнее теряли берега — вкус халявной сладости опьяняет.
Оставив онемевшего У Тая переваривать услышанное, Чэнь Чаншэн перевел взгляд на ту самую парочку, что первой поддержала бунт.
— Тебя зовут Шэнь Цзя. Твой отец — Шэнь Цзюнь, командующий армией Сюаньу Небесного Двора, чья база силы достигает третьей ступени Бессмертного Владыки.
— Весьма грозная фигура по меркам Небесного Двора.
— Армия Сюаньу охраняет сто тысяч ли границ Восьми Пределов, твой батюшка — настоящий удельный князь.
— Восемь лет назад он отправил тебя закаляться к Стене Мечей, и благодаря его связям тебе с первой же попытки доверили пятитысячный отряд для карательного похода в Дикие Земли.
— Вот только в отца ты пошла не стратегическим умом, да и всё, чему учили в Академии Гор и Реки, благополучно выветрилось из головы.
— Оказавшись на чужой земле, ты проявила себя законченной тупицей, способной лишь рассуждать на бумаге. Пять тысяч жизней ты собственноручно закопала в песках Диких Земель.
— В конце концов ты спаслась лишь благодаря припасенному отцом артефакту. Вернувшись к позициям и оглядев горы трупов, ты простояла в столбняке ровно целый час.
— А спустя час со страху бежала домой. Я ничего не путаю?
Хлоп!
Шэнь Цзя с визгом рухнула на землю, бледная как полотно.
Не удостоив её больше ни единым взглядом, Чэнь Чаншэн перевел взор на стоящего на коленях Шэнь Цзюня.
— Шэнь Цзюнь, если мне не изменяет память, ты — один из старых сподвижников Янь Фей Юня.
— Со дня соединения Девяти Пределов и Восьми Пустошей ты шел за ним хвостом, пройдя через сотни крупных и мелких стычек.
— Назвать твои заслуги выдающимися — не сказать ничего.
— С таким послужным списком, да при покровительстве Янь Фей Юня, в этих краях мало кто осмелился бы встать у тебя поперек горла.
— По логике вещей, за тот провал твоя девчонка отделалась бы легким испугом, оставшись доживать век зажиточной аристократкой.
— Да и в плане культивации у неё был потенциал стать вполне довольной жизнью воительницей.
— Но ты оказался никудышным отцом. Вместо того чтобы выпороть её или хотя бы наставить на путь истинный, ты использовал своё влияние и просто замял дело.
— Мало того — ты слепил из неё национального героя!
— В такой оранжерее её мировоззрение окончательно сгнило: она уверовала, что те пять тысяч человек сгубила не её бездарность, а «сама война».
— Ей захотелось примирить Небесный Двор с дикарями, и тогда в её жизни появился Наньгун Син.
Услышав это, Шэнь Цзюнь грянулся лбом о каменные плиты:
— Я дурно воспитал дочь! Этот генерал готов искупить вину кровью — пока Дикие Земли не падут, живым с поля боя не вернусь!
— Ха-ха-ха!
Чэнь Чаншэн расхохотался — искренне, весело.
— А мастерство перекладывать ответственность у тебя в крови! Сварганить всю грязь, а виноватой выставить собственную дочь.
— Шэнь Цзя — просто бездарная дура, но ты — самовлюбленный глупец. Корень всех бед твоей семьи — в тебе самом.
— Когда они с Наньгун Сином спелись, ты стал его главным спонсором.
— Помнишь вашу тайную беседу? Там прозвучали такие слова:
— Наньгун Син спросил: «Дядя Шэнь, вы прославленный генерал Небесного Двора, положивший на алтарь победы столько сил, к чему вам эта возня?»
— На что ты ответил: «Этот мир построен моими руками, подумаешь — парой трупов больше, парой меньше».
— Ну что, вокруг полно старых знакомых, ответь им: сколько здесь твоих личных заслуг?
Перед лицом столь безжалостного разоблачения Шэнь Цзюнь лишь застыл на коленях, а холодный пот заструился по его вискам.
Лицо Чэнь Чаншэна стало ледяным.
— Мир создан не для того, чтобы вы тут устраивали беспредел. И права такого у вас отродясь не было.
— Другие хоть отцов подставляли, а ты умудрился подставить собственную дочь.
— Не питай ты её тщеславие, глядишь — девчонка прожила бы куда дольше.
Коротко бросив взгляд на трясущегося от страха мужика сбоку, Чэнь Чаншэн брезгливо бросил:
— Ты — Чжу Си, выходец из бродячих культиваторов. Ввязался в бунт чисто ради титулов и звонкой монеты.
— Марать об тебя язык тошно. Пошел вон!
От грозного оклика Чэнь Чаншэна Чжу Си тоже рухнул плашмя.
Тут опомнился ошеломленный У Тай и дрожащим голосом выдавил:
— Откуда… откуда ты всё это знаешь?
Чэнь Чаншэн презрительно усмехнулся:
— Не будь у меня подобных талантов, с чего бы мне восседать здесь и вершить судьбы?
— Раз всё прояснилось — покончите с собой.
— Учитывая былые заслуги, я дарую вам право уйти в круговорот перерождений со всеми искрами душ.
При этих словах толпа затрепетала.
Впрочем, нашлись и те, кто не дрогнул: они молча вышли вперед и отвесили Чэнь Чаншэну глубокий, чинный поклон.
— У Шань виноват перед господином, виноват перед Небесным Двором и перед памятью павших героев.
— Благодарю за милость, У Шань уходит с чистой совестью.
С этими словами У Шань опустил ладонь на темя У Тая, собственноручно проводя сына в последний путь.
Закончив с этим, он повернулся к жене.
Увидев его налитые кровью глаза, женщина всхлипнула:
— Муж мой… это я погубила тебя, я погубила нашего Тай-эра.
— Встретимся в следующей жизни!
Не дожидаясь чужих рук, она начала распускать собственную духовную сущность.
Пара мгновений — и от неё не осталось и следа.
— Жди меня, жена!
С этими словами У Шань медленно закрыл глаза, и дыхание его оборвалось навсегда.
Семейство У отправилось в колесо сансары. Чэнь Чаншэн кивнул:
— Семья У подала пример. Остальные, шевелитесь быстрее.
— Мы всё-таки не чужие люди, не устраивайте балаган. Достоинство к лицу даже обреченным.
Подгоняемые им, еще несколько кланов выбрали смерть собственной волей. Но подавляющее большинство так и осталось стоять на коленях, упрямо цепляясь за жизнь.
Взглянув на них, Чэнь Чаншэн прищурился:
— Кажется, по-хорошему уходить вы не намерены.
— Что ж, я могу понять. Вы привыкли сидеть на вершине, и требовать от вас смерти по одному щелчку пальцев — пожалуй, перебор.
— Раз так — бегите. Сбежите из Сада Богов и Демонов — я подарю вам жизнь.
— И разрешаю использовать любые средства.