Глава 583 - Взбудоражить Сюй Яо, и «дуэль» двух мужчин
Взглянув на мешочки из шкур в своих руках, Цзянь Фэй на мгновение вспыхнул надеждой, но та тут же угасла.
— Учитель, благодарю за доброту, но некоторые вещи я должен сделать сам.
С этими словами юноша попытался вернуть котомки владельцу.
Чэнь Чаншэн расплылся в широкой улыбке:
— И впрямь не хочешь?
— Не хочу.
— Даже то, что принадлежит тебе по праву?
— Я…
— Учитель, что вы такое говорите?
Цзянь Фэй уже было собрался отказаться окончательно, но слова наставника заронили в его душу зерно сомнения.
— Эта рухлядь изначально твоя. Когда-то ты счёл её бесполезным хламом и отдал мне.
— Теперь я возвращаю добро законному хозяину, неужто откажешься?
— Учитель, вы ведь шутите?
— Насчет этого — ни единого слова лжи, но всю правду выкладывать пока рано.
— Так берёшь или нет?
Глядя на протянутые мешочки, Цзянь Фэй стиснул зубы и наконец принял ношу.
……
— Пилюля Девяти Побуждений Души! Цена — десять миллионов капель источника!
Хлысь!
Новая лавина божественной силы пролилась на землю, мгновенно достроив сияющую лестницу под ногами Наньгун Сина.
К этому моменту молодой аристократ преодолел уже треть подъёма.
А общая сумма потраченных им богатств достигла внушительной цифры в восемьдесят миллионов.
Пока зеваки ахали от широты его размаха, внимание толпы привлекло неожиданное движение с другого края.
Обычный на вид юноша с непримечательным лицом небрежно вытряхнул на мостовую гору сверкающих капель. Поток тут же уплотнился, обратившись в ещё одну лестницу.
Судя по одному лишь объёму, в той куче плескалось никак не меньше пятидесяти миллионов!
Взмах!
Артефакт в форме тыквы-горлянки со свистом полетел в руки лавочника.
Тот с удивлением оглядел подброшенную безродным выскочкой вещицу, но правила есть правила, и цену он назвал безошибочно:
— Семицветная тыква-горлянка! Оценивается в восемьдесят миллионов капель источника!
Услышав это, Цзянь Фэй продолжил метать реликвии одну за другой.
Сотрудник ростовщиков едва успевал ловить сокровища. Скорость юноши превосходила темп Наньгун Сина, а высота его лестницы стремительно догоняла соперника.
Столкнувшись с таким наглым вредительством, Наньгун Син нахмурился.
Насколько он помнил, в Восьми Пустошах отроду не водилось столь дерзкого выскочки.
— Скажи-ка, девчонка, нравятся тебе такие ухажёры?
Чэнь Чаншэн отыскал Сюй Яо, отсиживавшуюся в сторонке.
— Ни капельки!
Ответ последовал без малейших раздумий.
Чэнь Чаншэн тихо хмыкнул:
— Вот как? И этот не по душе, и тот не мил. А какого же тебе подавай?
— Сама толком не знаю, но от этих двоих меня просто воротит.
— Я сама транжира еще та, если б ещё и муж спускал всё на ветер — мы бы мигом по миру пошли.
— Живем в мире культивации, неужто нельзя добыть нужное своими руками?
— Выпендриваться тут богатством… Терпеть не могу таких фатов.
Добившись от неё признания, Чэнь Чаншэн сначала удивлённо приподнял бровь, а затем улыбнулся:
— Рассуждаешь здраво. А как думаешь, приглянулся ли Ма Линэр наш Цзянь Фэй?
Сюй Яо надула губки и замялась:
— Учитель, я же вижу, что вы пытаетесь их свести.
— Только Линэр к нему абсолютно равнодушна. Будь у Цзянь Фэя хоть сокровища всех миров, в её сердце всё равно нет места для него.
— Неловко ведь им обоим будет… Вы бы поговорили с Цзянь…
— Искренне любить — никогда не стыдно!
Перебив девушку, Чэнь Чаншэн заговорил с неожиданной строгостью:
— На свете лишь чистое чувство не заслуживает насмешек.
— Можешь смеяться над робостью Цзянь Фэя, но у тебя нет права высмеивать само его сердце.
— Но Линэр-то его не любит!
— Взаимность — дело десятое. Если мужчина боится во всеуслышание заявить о своей страсти, он — трус преужаснейший.
С этими словами наставник перевёл взгляд на карабкающегося по ступеням юношу:
— Знаешь ведь, что нападения на Стену Мечей, что бойня в диких землях — Цзянь Фэй всякий раз бросался в бой.
— Рвануть сломя голову в пекло по слепой слепой страсти — глупость.
— А вот подняться в бой после глубоких раздумий — это и есть настоящая любовь. Рисковать жизнью ради той, кто дорог сердцу — в этом сроду не было ничего постыдного.
— И кстати, открою тебе секрет: все эти богатства, что он тратит сейчас — его собственные.
— Его собственные?
От удивления у Сюй Яо округлились глаза, но Чэнь Чаншэн продолжал смотреть вдаль:
— Наследие прошлой жизни, разумеется, его.
— Вы с детства росли с золотой ложкой во рту, а Цзянь Фэй познал все прелести жизни на дне канавы.
— С такими сокровищами его дорога могла бы быть куда проще и ровнее, однако он выбрал иной путь.
— Человек с таким сердцем не заслуживает насмешек. Разве я не прав?
Помолчав, Сюй Яо прикусила губу. Теперь ей стало куда понятнее, почему наставник так упорно возится с этим парнем.
Как горько должно быть преданному влюбленному упустить шанс лишь из-за собственной никчёмности!
Собравшись с духом, она промолвила:
— Учитель, я жалею Цзянь Фэя, но им с Линэр всё равно не быть вместе.
— Я знаю. И никогда не рассчитывал, что Ма Линэр сразу воспылает к нему страстью. Мне лишь хотелось, чтобы он не уносил с собой горьких сожалений.
— Больше того, мне куда сильнее хочется, чтобы Ма Линэр держалась подальше от этого Наньгун Сина.
— Что вы имеете в виду, учитель?
В голосе Сюй Яо прорезалась паника — она страшилась даже представить, в какой кошмар погрузится подруга, если с Наньгун Сином и впрямь что-то окажется не так.
— Ровно то, что слышишь.
— Гордость любого великого клана вроде рода Наньгун почти наверняка сгнила изнутри.
— Беды Стены Мечей тянутся из рядов младшего поколения, а Наньгун Син — ярчайший из них. Было бы странно не подозревать его.
— Да бред! Он лично срубил больше диких зверей, чем я! С чего бы ему…
— А если он всё-таки предатель? Что тогда?
Один-единственный вопрос заставил Сюй Яо задохнуться от бессилия.
— Вот потому-то, подозревая Наньгун Сина, я и пытаюсь толкнуть Линэр в объятия Цзянь Фэя, — спокойно продолжил Чэнь Чаншэн.
— Это и спасёт её от грядущего сердечного краха, и избавит парня от мук.
— Знаю, сватовство из меня паршивое, но иного выхода я не вижу.
— Если подозрения подтвердятся, удар по её сердцу будет чудовищным.
— Я могу запретить ей творить глупости, но я не властен приказать её сердцу перестать любить.
— Понимаешь теперь, почему я так холодно отнёсся к вашим клятвам, когда вы только что проходили проверку?
— В сравнении с этим всё прочее — детские игрушки. Слава, богатство и блеск титулов не способны сломать гордость истинного таланта.
— Предать человека могут лишь его собственные сокровенные идеалы.
— Если Наньгун Син запятнан изменой, а сердце Ма Линэр окажется недостаточно крепким, её легко увлечь за собой на тёмную сторону.
— Скажи, а если бы оступилась сама Ма Линэр, сумела бы ты вовремя отвернуться от неё?
От пронзительных слов наставника Сюй Яо затрясло мелкой дрожью. До неё наконец дошло, зачем учителю понадобилось испытывать их верность.
Прежде она рассуждала слишком наивно, воображая, будто предатели Стены Мечей — это некие безликие чужаки или, на худой конец, шапочные знакомые.
Ей и в голову не приходило, что нож в спину могут вонзить самые близкие люди, те, кого любишь больше собственной жизни.
Сумей она поднять меч на того, кто стал дороже крови?
Смогла бы устоять перед чужим тлетворным влиянием?