Глава 572 - Истинное лицо мира. Чэнь Чаншэн: «В этом мире правила устанавливаю я»
Пещера.
По мере того как они углублялись во чрево горы, перед глазами Чэнь Чаншэна одна за другой проносились вспышки мощнейших древних формаций.
Однако перед лицом столь смертоносных чар он сохранял безмятежную улыбку, словно прогуливался по весеннему саду, изредка отпуская небрежные комментарии.
Спустя какое-то время старик вывел его к целой россыпи жутковатых камней долголетия и молча растворился во тьме.
Вглядевшись в силуэты, запечатанные внутри камней долголетия — смутно напоминавшие очертания человеческих черепов, — Чэнь Чаншэн хмыкнул с усмешкой:
— А вы знаете толк в выборе мест. Спрятаться здесь, где сходятся потоки ветров и скапливаются воды — поистине роскошное пристанище для старости.
Из глубин камня донесся старческий, сухой скрип:
— Проводник душ, клан Цзян не желает быть твоим врагом, но и в друзья набиваться не намерен. Тебе не следовало приходить сюда.
— Ха-ха-ха!
— Ты прав, пожалуй, мне и впрямь не стоило соваться сюда сегодня. Но я все же здесь.
— Сказочки про истребление всех до последнего оставь для запугивания малышни снаружи. С вами я намерен говорить на чистоту.
— Люди, боги, звери и демоны некогда правили Тремя Тысячами Миров. Звери стерты в порошок, наследие демонов исчерпано до дна.
— Боги забились в норы, словно трусливые черепахи, а их истинные сокровища и старейшины давно дали драпу.
— На просторах Восьми Пустошей и Девяти Пределов остались лишь вы, клан Цзян. И раз уж я столкнулся с трудностями, кому еще мне наносить визит, как не старым знакомым?
— Учитывая, в каком бедственном положении я нынче оказался, не поможете ли старому другу?
— Да чьих же рук дело весь этот кошмар?! — вскипел чей-то голос, полный нескрываемого гнева.
— Если бы не твоя безумная жажда крови и войны, что сотрясали Трех Тысяч Миров, разве лишился бы этот мир защитных сил?
— И теперь ты смеешь просить нас о помощи? Бредовые фантазии!
— Разве ты, Проводник душ, не мастер убивать? Так наберись смежности и прикончи нас всех разом!
В ответ на эти яростные выпады Чэнь Чаншэн лишь лениво повел плечом, извлек откуда-то тяжелую лопату и принялся неторопливо копать яму прямо в каменном полу.
— Раз уж вам так отчаянно хочется в могилу, я с радостью удовлетворю ваше желание, — бросил он на ходу.
— Подумаешь! Свет клином на вас не сошелся. Без мясника Бао и без шерсти свинью зажарим.
Зрелище его бесцеремонных манипуляций вызвало бурю ярости среди духов, замурованных в камне долголетия. Кто-то из них уже готовился прорвать печать, но резкий окрик осадил бунтаря:
— Заткнись!
Отрезвил сородичей голос древнейшего из патриархов рода Цзян:
— Нынешний клан Цзян уже не тот, что прежде. Беды, что ты накликал на свою голову, нам не расхлебать. К тому же наши старые счеты до сих пор не закрыты.
Чэнь Чаншэн замер, опершись обеими руками на черенок лопаты, и проговорил:
— Быть может, я задолжал многим в этой жизни, но перед вами у меня чистая совесть.
— Если я и стер вас тогда в порошок, то лишь потому, что вы пытались повернуть вспять колесо мироздания.
— Теперь же мир стабилен. Я не чиню препятствий ничьему развитию, включая ваш клан.
— Людским родом в Трех Тысячах Миров правили вы втроем. Тех, кто стоял за спиной святой земли Яочи, уничтожил Фуяо — это были их личные счеты, меня они не касались.
— Те же, кто поддерживал святую землю Цзиньфу, сделали ставку на Небесного Владыку — их выбор, их судьба.
— Сумей кто-то из ваших девиц выскочить замуж за Небесного Владыку, уверяю, клан Цзян двигался бы куда расторопнее людей из Цзиньфу.
— В конце концов, зять вроде Небесного Владыки — сокровище, какого сыскать во всем белом свете.
— Но тех двух обителей больше нет, а клан Цзян предпочел укрыться в Восьми Пустошах и Девяти Пределах, что доказывает: вы молчаливо признаете тот мир, что создал я.
— А смотрите вы на меня волком лишь оттого, что в глубине души не желаете смириться с поражением. Вы бессильны проглотить горечь проигрыша мне.
— Но мне плевать, по душе вам это или нет. О том, что мне нужно знать, вы расскажете от и до.
— Ибо в этом мире правила устанавливаю я!
Эхо его голоса долго металось под сводами пещеры. Внутри камней долголетия царила гробовая тишина.
Лишь спустя долгое время старейший голос рода Цзян нарушил молчание:
— Всё, что тебе положено ведать, ты и так знаешь. Нам больше нечего тебе сказать.
— Как знать, как знать. Вы слишком долго коптите небо, и в вашей памяти хранится куда больше секретов, чем нажито мной.
— Когда-то давно в Нижнем Пределе я сразил Цзянь Буфаня. Перед смертью он велел мне подняться в самые небеса, уверяя, что там меня ждет великая тайна.
— Сперва я думал, что под небесами он имел в виду Высший Предел. Но поднявшись сюда, не нашел ничего по-настоящему выдающегося.
— Я не стал забивать этим голову — мало ли что наговорит поверженный враг перед концом.
— Позже от другого чудака я услышал фразу: «Корни мира».
— Тогда мне казалось, что речь идет лишь о связи между Нижним и Высшим Пределами.
— После Войны Расколотого Неба некие доброхоты просили меня выйти в мир и навести порядок. Именно от них я впервые услышал словосочетание «Хранители древности».
— Я догадался, что под этим термином кроетесь вы, но долго не мог взять в толк: что же именно вы охраняете?
— Ни Нижний Предел, ни зловещая скверна не стоили того, чтобы поднимать из-за них такой шухер.
— Лишь когда мы с Императрицей Феникс покинули этот мир, до меня наконец дошел истинный смысл сказанного. «Небеса» означают внешний мир.
— И то, от чего вы все это время отгораживались — это существа, обитающие там, за внешней гранью.
— А «корни мира» — это вовсе не Нижний Предел. Это Восьми Пустоши и Девять Пределов.
— Скажите-ка мне, наш мир — действительно ли он является прародителем всех прочих миров?
— И от кого вы так отчаянно прячетесь? Какова их цель?
Перед лицом столь неудобных вопросов старейшины клана Цзян вновь погрузились в глухое молчание.
Чэнь Чаншэн обвел взглядом тусклые очертания черепов и усмехнулся:
— Что же вы замолчали? Языки проглотили? Или сказать нечего, или боитесь, или просто ломаете ломаетесь?
Голос из камня ответил глухо:
— И сказать не можем, и боимся, и не желаем.
— За фразой «корни мира» скрывается слишком многое. Хочешь узнать ответ — ищи его сам.
— Раз вы молчите, не стану неволить.
— Про тупик Смертельной Тоскующей Долины я слышал от разных людей давным-давно.
— Раньше я думал, что эта запретная зона запрятана в каком-нибудь крошечном карманном мирке. Но позже понял: она существует вне Восьми Пустошей и Девяти Пределов.
— Чтобы пробиться во внешний мир, требуется сила владыки судьбы, но обладатели столь высокого сана на дороге не валяются.
— И если я не ошибаюсь, в ваших руках припрятаны особые пространственные лазейки. Иначе вам было бы неведомо то, что творится снаружи.
— Мне нужны эти проходы!
В ответ на столь дерзкое требование старейшина Цзян холодно бросил:
— С твоими нынешними силами и влиянием выстроить собственный крупный пространственный коридор — пара пустяков.
— Знание о тех тайных тропках тебе ни к чему.
— Не твоего ума дело. Просто выкладывай, где они.
— Будь по-ларьму!
Крошечный нефритовый листок сорвался с места и со свистом полетел в сторону Чэнь Чаншэна. Бегло пробежавшись духовным взором по начертанным на нем рунам, он улыбнулся:
— А ведь ловко спрятали. Не мудрено, что я не мог их отыскать.
— И последний вопрос. Враги, с которыми я столкнулся, чертовски сильны. До сего дня мне так и не удалось обнаружить их слабое место.
— Так где же их уязвимая точка?