Глава 483 - Счастливые мгновения. Чэнь Чаншэн: вы готовы?
Уголки рта Инь Ци судорожно дёргались.
— Отец, ты всерьез думаешь, что я поверю в эту чушь?
— Неважно. Веришь ты или нет, а батькой твоим остаюсь я.
— Если у тебя уйма свободного времени, ступай к второй матушке — учись каллиграфии и музыке. На худой конец займись стряпней под началом первой.
— Имей в виду: вздумай ты еще хоть раз усомниться в моём отцовстве, я лично заставлю тебя отведать жареных побегов бамбука.
Услышав про излюбленное средство воспитания, Инь Ци рефлекторно прикрыл ладонью задницу и молча дал деру.
Провожая сына задумчивым взглядом, Чэнь Чаншэн усмехнулся:
— Мелкий паршивец. Вздумал прощупать почву…
***
У речного берега.
— Крестный, я пришел!
Чэнь Сань с веселым топотом влетел во двор небольшого дома.
Услышав звонкий голос, на крыльцо вышла изящная женщина.
— А вот и Чэнь Сань! Заходи скорее, я как раз приготовила лапшу долголетия.
С этими словами хозяйка мягко потянула мальчика за руку в горницу.
— Ам! — с аппетитом уплетая горячее блюдо, зачастил ребёнок. — Крестная, отец совсем совесть потерял. Он опять забыл про мой день рождения!
Женщина ласково струю платочком капли бульона с его подбородка и мягко улыбнулась:
— Твой отец занят великими делами, нужно входить в его положение.
— К тому же, раз уж он запамятовал, крестная-то помнила.
— Знал же, что ты у меня самая лучшая!
— Кстати, а где Инь Ци? Почему его не видно?
Проглотив комок лапши, Сань-цзы мокро хмыкнул:
— Наверное, тащится где-то позади.
— Знаешь, братец в последнее время совсем с катушек съехал — то и дело сомневается, родной ли он им сын.
— Всё твердит, будто лисицы от людей не рожают крылатых полукровок.
— Матушка из-за этого скандалила с ним уже раз пять.
— Похоже, обоим вам просто нечем заняться, раз дурь в башку лезет.
Едва она договорила, как во двор шагнул мужчина в грубом соломенном плаще от дождя.
Рядом с ним семенил кроткий с виду мальчуган — старший сын Чэнь Чаншэна по имени Инь Ци.
— Братец, чего так долго? Крестная приготовила потрясающую лапшу!
Одарив младшего снисходительным взглядом, Инь Ци вздохнул:
— Тебя балуют, вот ты и носишься везде. Узнай отец, что ты снова сбежал с уроков, — шкурку бы спустил.
— Ладно тебе ворчать, садись за стол!
С этими словами Сань-цзы силой усадил брата на лавку.
Окинув теплым взглядом обоих пацанят, Чэнь Шисань стянул с плеч дождевик и негромко произнес:
— Сегодня ваш день рождения. Я приготовил вам подарки.
— Какие?!
Стоило услышать о подарках, как глаза младшего загорелись.
Не заставляя себя упрашивать, мужчина извлек из-за пазухи искусно вырезанный деревянный меч и крошечное изваяние Будды.
Схватив меч, Чэнь Сань с восторгом принялся рассекать им воздух, издавая воинственное «ух-х!».
— Крестный, ты один меня понимаешь!
— Вырасту — стану великим меченосцем, буду странствовать по миру и карать всякую нечисть…
— Боюсь, этой возможности у тебя не будет.
Его пламенную речь прервал чей-то глухой голос от калитки.
Увидев непрошеную гостью, Сань-цзы вмиг сник, ссутулив плечи.
— Шляетесь бог весть где с самого утра. Живо марш по домам!
— Уроки на сегодня ещё не сделаны.
— И ты, Ци-эр. Старший брат называется — за младшим даже присмотреть не в состоянии.
Столкнувшись с гневом Ху Тудоу, мальчишки понуро поплелись к выходу.
Правда, уходя, Сань-цзы умудрился бросить умоляющий взгляд на старших, надеясь вырваться из лап надвигающейся бури.
Когда дети скрылись за воротами, Ху Тудоу перевела взгляд на четырёх взрослых.
— Старшие, я знаю, как сильно вы к ним привязаны. Но господин четко предупредил: им заказан путь в мир культиваторов.
В глазах Чэнь Шисаня мелькнула глухая боль.
— Знаю. То ведь были пустяковые игрушки, вреда никакого.
Получив такой ответ, Ху Тудоу не стала развивать тему. Молча развернувшись, она тоже покинула двор.
Стоило ей уйти, как Мэн Юй сорвалась с места:
— Нет, погодите-ка! С чего это она ушла? Хоть бы доели лапшу…
— Шисань, поговори с господином, а?
— Давай откроем им правду. Пусть время поджимает, мы ведь сможем вырастить их своими силами!
Чэнь Шисань покачал головой, глухо обронив:
— Нельзя.
— Почему?!
— Потому что господин прав.
— Увидеть собственными глазами смерть родителей — непосильная ноша для детских душ.
— Семя ненависти пустит корни в их сердцах. Ты хочешь, чтобы они всю жизнь волокли за собой этот груз?
Пальцы Мэн Юй сжались в кулаки до побелевших костей.
Разумом она понимала каждое слово, но от этого не становилось легче. Родной сын рядом, но прикоснуться нельзя, назвать матерью — запрещено. Боль сжигала изнутри.
Заметив её мучения, Чэнь Шисань молча притянул женщину к себе, укрывая в объятиях.
— Сейчас они счастливы.
— У них есть полная семья и безмятежное детство. Я сам лишился родителей слишком рано.
— Как никто другой, я знаю, чего стоит материнское тепло и отцовское плечо.
— Ступивший в море горького уже не возвращается назад. Эту роскошь мы дать Чэнь Саню не в силах.
— Восхождение Хуафэн на трон Судьбы неизбежно. Наше время на исходе.
Новый Небесный Двор.
На вершине пика стояла женщина в золотых одеждах с вышитыми фениксами.
Позади неё замер молчаливый молодой человек благородной внешности.
— Сражаемся столько лет, неужто всё ещё не надоело?
— Твоя сила почти сравнялась с моей, но между нами всё ещё пролегает незримая черта.
— Эта черта — пропасть, разделяющая нас.
Услышав это, мужчина криво усмехнулся:
— Ума не приложу, как тебе удается тренироваться?
— Поначалу разница между нами была куда заметнее.
— Я гнался по пятам и почти настиг тебя.
— Но стоило нам истребить кланы богов и демонов, как твой рост пошел в гору с бешеной скоростью. Как бы я ни старался, ты неизменно остаешься на шаг впереди.
— В чем секрет?
Обернувшись к Сюй Ху, та ответила негромко:
— Творящий великие дела сперва обуздывает ум.
— Слабак гневается подобно дикому тигру, истинный мастер спокоен, как вода в озере.
— Я оставила жажду первенства, а потому шагаю быстрее.
— Странно. Без жажды победы откуда черпать силы для рывка?
— Моя цель тебе известна. Просто вслух произносить её не хочется.
Сюй Ху лишь хмыкнул, проигнорировав выпад.
То, через что прошла Хуафэн, он видел собственными глазами.
Господин не ошибся в выборе. Окажись на ее месте кто другой — сломался бы ещё на полпути.
— Ого!
— Сюй Ху, и ты здесь? Какая удача, не придется бегать по всему двору.
Раздался знакомый голос.
Из-за скального уступа неторопливо вышел Чэнь Чаншэн, за спиной которого маячил один из трёх владык — «Богач» Цянь Я.
— Господин, время пришло?
— Этот вопрос следует задавать не мне, а самим себе.
— Готовы ли вы принять бремя Небесной Судьбы?
Слова эти повисли в воздухе тяжёлым камнем, заставив обоих умолкнуть.