Глава 477 - Чэнь Шисань: Судьба мира мне чужда, настает час смертной казни
Грохот!
Бесчисленные схватки, бесчисленные раны. Чэнь Чаншэн уже давно сбился со счета, в который раз отправляет в полет нападающие на него воплощения.
Глядя на оставшиеся перед ним три человекоподобные молнии, он все яснее осознавал истинную природу небесной кары.
Первый этап испытания нацелен прежде всего на закалку плоти и укрепление основ культивации. Тот, кто выстоял под очистительным пламенем бури, пожинает лучшие плоды. Однако сумеет ли адепт вовремя залечить раны и восстановить сожженный грозой фундамент, целиком и полностью зависит от его железной воли.
Система Моря Горького гармонично объединяет жизненную энергию ци, плоть и дух в единое целое: пока огонь в чертогах разума не угас, у воина всегда остается шанс возродиться из собственной плоти. Вот почему Чжан Байжэнь утверждал, что решится открыть врата грозовой кары лишь тогда, когда эта система будет явлена миру.
Пройдя первый этап, практики ниже ступени Бессмертного Достойного могут укрыть ауру и избежать свирепости грозового океана. Но дальше стихия начинает испытывать самую «суть» и Путь человека. Именно поэтому одни мастера притягивают бурю играючи, тогда как другие годами не могут вызвать даже легкой ряби на небесах. Люди бывают сильными и слабыми, и Дао каждого — не исключение.
Впрочем, стоило ступить на ступень Бессмертного Достойного, как избежать визита в грозовой океан не удавалось уже никому, вне зависимости от заслуг. Ведь лишь перешагнув этот рубеж, культиватор лицом к лицу сталкивается с собственным Путем.
Вскинув голову и глядя на три оставшихся силуэта, Чэнь Чаншэн пробормотал себе под нос:
— Спор за Великий Путь не знает пощады: либо ты, либо тебя. Чем дальше заходишь, тем совершеннее становятся симуляции. Если я дойду до самого конца, встречу ли там подлинного, пусть и павшего обладателя Небесной Судьбы?
Он с улыбкой покачал головой:
— Ох, Чжан Байжэнь, Чжан Байжэнь! Как же мне нравится то, что ты оставил после себя.
С этими словами Чэнь Чаншэн вновь бросился в атаку на три грозных силуэта.
*
Безмолвная пустота за пределами миров.
Прислушиваясь к изменениям ауры в глубине грозового моря, Налан Синдэ задумчиво произнес:
— Вот какова истинная структура небесной кары… Выходит, даже перед лицом бессмертия живые существа разделены на сорта.
Услышав это, Чэнь Шисань повернул к нему голову:
— Учитель, вы уверены в своих силах?
— Нисколько! — покачал головой Налан Синдэ. — Две грозовые тени, что сокрушил наставник, — это воплощения моего Пути и Пути Тянь Сюаня. Если мне не изменяет память, то творение продемонстрировало лишь шесть десятых моего истинного Дао и меньше пяти десятых — Дао Тянь Сюаня. Однако три оставшихся силуэта куда совершеннее предыдущих. Это значит, что в финале наставнику придется сойтись в бою сразу с четырьмя противниками ужасающей мощи. Их боевая копия достигнет не менее чем семи десятых от силы истинных владык судьбы. Моя сила нынче превосходит наставникову, и кара мне выпадет куда страшнее, так что поручиться за успех я не могу.
Переведя взгляд вглубь бушующей стихии, Чэнь Шисань тихо проговорил:
— Все же у него есть шанс на спасение. Пусть эти грозовые марионетки сильны, им недостает живой искры. Они не умеют строить козни и идти ва-банк ценой собственной жизни — в этом наша лазейка.
Замолчав на секунду, он вдруг спросил: — Учитель, как думаете, с чем столкнется Небесный Владыка, когда придет его черед перешагивать эту черту?
— О, тут предсказать трудно. Не исключено, что его станут одновременно избивать все прежние обладатели судьбы, да еще в версии с восьмидесятипроцентным сходством. Впрочем, этот негодяй славится своей толстокожей живучестью — если подготовится заранее, наверняка выдержит.
Сжав губы, Чэнь Шисань прошептал:
— Я всем сердцем надеюсь, что Небесный Владыка преодолеет эту бурю. Ибо лишь тогда в подлунном мире останется тот, кто сможет защитить наставника.
— Ты тоже это почувствовал?
Налан Синдэ резко обернулся к нему.
— Да. Наставника ждет великое бедствие. Смертельное бедствие. И судя по всему, оно направлено против него одного, иначе Базэ не сидел бы сложа руки.
В упор глядя на Налана Синдэ, Чэнь Шисань спросил:
— Учитель, вы ведь останетесь, верно?
Тот слегка опустил взгляд под чистым, пронзительным взором ученика:
— Там, у Небесного Владыки, люди нужнее.
— Значит, вы оставляете наставника совсем одного?
— Наших сил и так в обрез.
— А Небесный Владыка знает об этом?
— Знает. Но он не может повернуть назад, потому что любое колебание лишь навлечет на наставника еще большую беду.
Услышав это, Чэнь Шисань на мгновение замер, а затем вымолвил:
— Мы все в долгу перед наставником. Он был рожден для абсолютной свободы, но именно мы стали для него цепями и бременем. Вы, учителя, вершите великие дела, но я другой — я всего лишь мальчишка-слуга, вытащенный со дна борделя. Не будь наставника, не было бы и меня, Чэнь Шисаня. Я живу ради тех, кто мне дорог, а великие дела этого мира мне безразличны.
Его голос дрогнул и на секунду утих:
— Учитель, в прошлый раз я помогал вам. На сей раз я иду выручать наставника. Я знаю, вам приходится тяжело, но если уйду и я, рядом с ним не останется никого.
С этими словами Чэнь Шисань круто развернулся и зашагал прочь, спускаясь вниз.
Налан Синдэ долго молча смотрел ему вслед. Лишь спустя долгое время он повернулся к грозовому морю и горько пробормотал:
— Наставник, я всегда гордился своими познаниями. Мне казалось, я постиг девять десятых истин этого мира. Почему же сейчас у меня нет слов? В подобных обстоятельствах вы никогда не падали духом… Сколько же мужества таится в вашем сердце?
Грешная земля.
Чэнь Шисань вышел из пространственного разлома.
Заметив его появление, припавший к земле Базэ тут же замахал хвостом: — Глянь-ка, а вот и малец Шисань! Сколько лет прошло, а ты ни капли не изменился.
Остальные отдыхавшие неподалеку воины при виде Чэнь Шисаня непроизвольно вытянулись по струнке. Имя этого человека уже давно стало легендой среди легенд.
— Сяо Хэй, как наставник поживал все эти годы?
— Да грех жаловаться. Пожил какое-то время дома, а потом вытащил нас разгребать эту свору вонючих крыс.
— Они тоже выбраны наставником? — перевел взгляд Чэнь Шисань на Ху Хуань и остальных, только что завершивших прорыв.
Уловив его взгляд, Ху Хуань и остальные невольно выпрямили спины. А Ян Фей Юнь даже шагнул вперед и с восторженным блеском в глазах выпалил:
— Старший Мечник! Я — Ян Фей Юнь из племени небесных шелкопрядов, зовите меня просто Сяо Юнь. Мечтаю однажды стать таким же непревзойденным мастером меча, как вы!
Окинув паренька холодным взглядом, Чэнь Шисань бросил равнодушно:
— Ты — не материал для меча. Изучение моей техники лишь сгубит тебя. К тому же учить тебя может только наставник, незачем бегать за мной.
Ян Фей Юнь: «……»
Нельзя было чуточку помягче?
Оставив Ян Фей Юня переваривать услышанное, Чэнь Шисань оглядел Ху Хуань и Ту Цзяоцзяо:
— Похоже, их силенок все еще маловато.