Глава 475 - Способ прорыва, наставление для Хуафэн
«Чэнь Чаншэн» шагнул навстречу Чжан Байжэню.
Посмотрев на ухмыляющегося товарища, он покачал головой:
— Когда я только начинал изучать этот путь, вы все были против.
— А теперь что? Сами взялись за исследования.
— Судя по всему, начал ты даже раньше меня.
— Ха-ха-ха!
Уловив недовольство в голосе Чаншэна, Чжан Байжэнь хохотнул:
— Кто виноват, что у нас нет твоего безумия?
— Во всем мире только у Чэнь Чаншэна хватит духу творить такое!
— Стоит той штуке в гробнице Цюнци выйти из-под контроля, и миру придет мгновенный конец.
— Так что подобные вещи лучше поручать тебе.
— Проваливай! — нетерпеливо замахал рукой Чаншэн. — Сборище ублюдков.
Краски на фигуре Чжан Байжэня поблекли, и он вновь обратился бездушной молнией.
Бум!
Сюй Ху одним ударом отбросил грозового двойника и повернулся к Чаншэну:
— Господин, что это было?
Тот притянул к себе две тени из зеркала Хаотянь и пояснил:
— Маленький трюк.
— Фигуры в грозовом море — лишь отпечатки великих воинов, сохраненные самой волей Небес.
— Те, кто обладал Предначертанием, запечатлены четче других, ведь их сила шла от самого Неба.
— Чжан Байжэнь — один из них. Пока он не мешает течению кары, слегка исказить собственную тень для него не проблема.
Услышав это, Хуафэн осторожно спросила:
— Учитель, мы хотели спросить о другом.
— О каком запрете вы только что говорили?
— О возвращении из мертвых.
Чаншэн произнес эти слова с абсолютным спокойствием.
— Смерть — неизбежный финал для любого живого существа, а продлевать жизнь до бесконечности — задача практически невыполнимая.
— Поэтому некоторые безумцы сосредоточились на том, как восстать из праха.
— Родовая вечная жизнь Е Юнсяня — всего лишь извращенная форма воскрешения.
— А что исследовали вы с учителем?
При этих словах движения Чаншэна на миг замерли.
Он медленно поднял взгляд на Хуафэн и чеканно выговорил:
— Мы искали способ полноценного воскрешения, свободного от любых побочных эффектов.
— Если бы наш метод сработал, мы смогли бы вернуть к жизни любого — даже того, от кого в реальном мире не осталось и атома пыли.
— Кхм!
Хуафэн и Сюй Ху дружно сглотнули подступившую к горлу слюну.
Их воображение пасовало перед столь безумными, бросающими вызов небесам амбициями.
— Вы преуспели?
— Нет.
— У каждого живого существа есть душа — нечто невыразимое словами, уникальное и неповторимое.
— Даже если бы я научился воссоздавать оболочку души, я не смог бы вдохнуть в неё ту самую, единственную в своем роде искру.
— Зато Чжан Байжэнь преуспел в этом направлении. До создания идеальной копии он не дотянул, но научился воссоздавать её примерно на девяносто процентов.
Сложив пальцы в сложную печать, Чаншэн впечатал две тени из зеркала в две пустые марионетки.
Затем он повторил то же самое с тенями, извлеченными из иллюзии кладбища.
Стоило процедуре завершиться, как обе куклы опустили головы, закрыв глаза.
Прошло мгновение — и веки марионеток распахнулись вновь.
Оглядев окрестности и собственное тело, одна из оживших марионеток с горькой усмешкой произнесла:
— Учитель, зачем вам всё это?
Глядя на ожившую куклу, Чаншэн поджал губы:
— Скучно стало. Вот и ищу развлечений.
— Ситуацию вы знаете. Оба ребенка неплохи, им нельзя сгинуть здесь.
— Держите фронт, не позволяйте чужакам мешать им проходить грозовое море.
С этими словами «Чэнь Чаншэн» шагнул в точно такую же марионетку и ринулся в самую гущу врагов.
— Как тебя зовут? — обратилась к Сюй Ху одна из кукол.
Тот поспешно сложил руки в приветствии:
— Младший Сюй Ху, сын Сюй Мао, из секты «Первая весна Поднебесной».
— Сюй Мао?
Кукла на миг задумалась:
— Впервые слышу. А дед твой кто?
— Мой дед — Сюй Шань!
— А, тот сопляк Сюй Шань… Помню, когда-то он был сотником.
— Неудивительно, что от тебя за версту разит старыми знакомцами.
Обернувшись к другой марионетке, она бросила:
— Император Цзо, ты сгинул позже меня. Знаешь что-нибудь про эту «Первую весну»?
— Знаю. Гунсунь Хуайюй основала эту секту чисто ради шутки над Учителем. Интересно, где теперь моя могила…
— Похоже, этого паренька придется учить тебе.
Император Цзо кивнул Сюй Ху:
— Идем за мной. Кажется, в тебе течет ци техники Небесного Закаливания Тела.
— Твой талант выше моего, да и фундамент заложен крепче.
— У меня не так многому тебя научить, но с этого момента ты — истинный наследник этой техники.
С этими словами он бросился на врагов, заполнивших грозовое море.
Проводив его взглядом, Сюй Ху онемел от шока.
Ведь на самом верху алтаря предков их секты крабовалась табличка с именем императора Цзо!
Легендарный левый полководец царства Сюаньу по прозвищу Цзо Синхэ, один из трех величайших генералов под началом Небесного Владыки!
Когда Сюй Ху удалился, Хуафэн перевела взгляд на оставшегося перед ней мужчину:
— Под началом Небесного Владыки состояло три великих военачальника.
— Серебряный волк-император, непобедимый даос и император Цзо.
— Вы, должно быть, тот самый непобедимый даос?
Сунь Юаньшань с легкой улыбкой кивнул:
— Верно, это я.
— Так вы живы или мертвы, старший?
Окинув взглядом собственное тело, Сунь Юаньшань ответил:
— Ни жив, ни мертв. Ни человек, ни призрак.
— Мы всего лишь обрывки памяти, блуждающие меж миров.
— Неизвестно когда Чжан Байжэнь запечатлел наши Дао с помощью запретных техник, подарив нам зачатки разума.
— А Чэнь Чаншэн закопал собственное «истинное я», сохранив воспоминания в иллюзиях.
— Сплавь память и зачатки разума воедино — и получишь полноценную душу.
— А вселив эту душу в созданные им марионетки, мы обретаем шанс на короткое возвращение.
В глазах Хуафэн вспыхнул ослепительный огонь:
— Старший, ваше состояние ничем не отличается от настоящего воскрешения!
— Разве остальные тоже не могут вернуться так же?
Видя лихорадочный блеск в её глазах, Сунь Юаньшань прекрасно понимал, о чем она думает.
— Девочка, нельзя требовать от мира невозможное. Память о твоем брате Чаншэн уже передал нам.
— Он сделал это именно затем, чтобы мы отговорили тебя от глупостей.
— Почему?! — лицо Хуафэн исказилось от непонимания.
— Брат — моя единственная семья! Я просто хочу вернуть его!