Глава 474 - Путь к прорыву, появление «Чжан Байжэня»
Удача Двора испарилась, пути к спасению для богов и демонов были отрезаны.
Осознав это, старейшины обеих рас налились кровью от ярости.
Е Юнсянь и Ван Хао, видя такой поворот, поспешили унести ноги из эпицентра битвы.
А вот Хуафэн, чьи глаза покраснели от безумия, словно разъяренная фурия, бросилась прямо на врагов.
Сейчас её не волновали никакие высокие материи или холодный расчет — она хотела лишь утопить невыносимую боль в бесконечной реке крови.
Глядя на обезумевшую девушку, Сюй Ху пробормотал:
— Отец, неужели это и есть наш неизбежный путь?
Сюй Мао вздохнул в ответ:
— Да. Это путь, который вы выбрали сами.
— Вы встали на долгую и тернистую тропу. Возможно, у вас хватит сил пройти её до конца, но это не значит, что те, кто рядом с вами, обладают той же стойкостью.
— Впереди вас ждет еще немало подобных потерь.
Повернувшись к родителям, Сюй Ху спросил:
— И вы тоже собираетесь уйти?
— Что за глупости ты говоришь, мама всегда…
Не успела Юэин договорить, как Сюй Мао перебил её:
— Да, мы уходим с этого поля боя. У нас нет уверенности, что мы переживем атаку объединенных сил двух рас.
— К тому же мы никогда не претендовали на звание непревзойденных гениев, нам не нужно блистать во что бы то ни стало.
— Такова цена за амбиции гордых небожителей: никто из них не знает, когда оборвется его жизнь.
Встретив спокойный взгляд отца, Сюй Ху сжал кулаки до белых костяшек и твердо произнес:
— Не беспокойтесь. Я выживу!
Напряженное лицо Сюй Мао чуть смягчилось.
Он похлопал сына по плечу:
— Повзрослел. Наконец-то ты вырос.
— Ты сказал именно то, что я больше всего хотел услышать.
С этими словами Сюй Мао увлек за собой не желавшую расставаться Юэин прочь с поля брани.
С уходом остальных на огромном пространстве поля боя остались лишь трое.
Всю ярость озверевших богов и демонов предстояло принять на их головы.
***
Пхъю!
Хуафэн отлетела назад, изрыгая кровь — зеркало Хаотянь из последних сил прикрывало её тело от смертельных ударов.
Перед лицом экспертов уровня Бессмертного Короля у неё не было шансов на сопротивление, и без помощи императорского артефакта она обратилась бы в прах в первые же секунды.
— Ну как, держишься?
Окровавленный Сюй Ху поднялся на ноги рядом с ней. Девушка кивнула:
— Пустяковая смертельная рана, жить буду.
— Только что ты потерял рассудок. Сейчас полегче?
— Холоднее некуда!
— И ты всё еще хочешь драться?
— Насмерть!
— Ха-ха-ха!
Ответ Хуафэн заставил Сюй Ху расхохотаться.
— Хорошо. Посмотрим, кто из нас падет последним.
С этими словами они вновь бросились на врагов.
Небесное Море.
Бросив быстрый взгляд на бой внизу, Чаншэн небрежно швырнул назад посох Июнь Фэйлэй.
Взбешенный божественный старейшина заорал:
— Чэнь Чаншэн, ты и впрямь возомнил себя непобедимым?!
— Раз ты загнал нас в тупик, легкой жизни мы тебе не оставим!
Чаншэн ответил с ледяным равнодушием:
— Насчет непобедимости не скажу, но Море Горького вам точно не осилить.
— Хотите убить меня? Следуйте за мной.
Швырнув вниз еще три артефакта, он подхватил Базэ и устремился в самые глубины грозового океана.
Более десятка сильнейших владык бросились в погоню за ним.
Хрусь!
Чью-то руку оторвали на живую, а грудь Хуафэн насквозь пробило молнией в человеческом обличье.
Хотя богов и демонов самих терзали небесные кары, они знали, что им не выжить в Море, и предпочитали сгореть в грозовых разрядах, но прихватить с собой Хуафэн и Сюй Ху.
Глядя на Сюй Ху, лишившегося глаза, но державшегося чуть лучше неё, девушка выдавила:
— Где ты раздобыл эту шмотку?
Сюй Ху опустил взгляд на странные, словно сшитые не по размеру одежды:
— Мама дала.
— Понятно.
— Ходили слухи, что Сюй Мао и Юэин получили от самого Учителя великий дар.
— Но шли годы, а никто так и не узнал, в чем заключался этот дар.
— Теперь ясно: это твоя одежда.
— Ткань из звездной эссенции, нити из шерсти Цюнци, а в качестве основы — озарения великого даоса, сшитые его собственной плотью и кровью…
Слушая её слова, Сюй Ху машинально провел пальцами по ткани:
— Оказывается, они знали, что я изберу этот путь. Они с самого начала планировали всё за меня.
В детстве он часто обижался на отца.
Тот вечно пропадал хтони знает где, а возвращаясь, запирался в тренировочной комнате.
Узнав, чем именно отец занимался во время долгих странствий, Сюй Ху лишь сильнее запутался.
Он не понимал, зачем тратить силы на сбор звездной пыли, когда в семейных хранилищах полно готовых артефактов.
Но теперь всё встало на свои места.
Это озарение оставил ему отец, а бледность и слабость на лице матери объяснялись тем, что она вышивала эту броню на собственной крови.
Шерсть чудовища, дары даоса — они отдали ему всё самое лучшее.
Окинув взглядом ощетинившихся врагов, Сюй Ху криво усмехнулся:
— Кажется, отсюда нам живыми не выбраться. Есть последние слова?
— Даже если есть, толку? Нас никто не услышит.
— Кто сказал, что никто?
Неожиданно молния в человеческом облице, атаковавшая Сюй Ху секунду назад, заговорила человеческим голосом.
От неожиданности оба едва не подпрыгнули на месте.
— Мой глупый ученик, неужели забыл учителя за столь короткое время?
Вспышка цвета пронзила фигуру из молнии, и перед ними предстал Чжан Байжэнь.
— Учитель?! Вы же… Вы же погибли!
— Почти. Еще дышу. Если бы не вы, влипнувшие по уши, я бы и пальцем не пошевелил.
Взмахнув рукой, Чжан Байжэнь поймал зеркало Хаотянь, упавшее из ослабевших рук Хуафэн.
— Времени в обрез, не перебивайте, слушайте внимательно.
— Чэнь Чаншэн стянул на себя львиную долю внимания Небесной Воли, поэтому мне и удалось перехватить контроль над частью кары.
— Вы в ловушке, выхода нет. Единственный путь к спасению — три марионетки, оставленные вам Чаншэном.
С этими словами он легко коснулся зеркала Хаотянь, и из него вылетели две бесплотные тени.
Закончив, Чжан Байжэнь задрал голову к небу и рявкнул:
— Одолжите-ка кое-что! Мелюзга дохнет, вам жалко, что ли?!
— Сборище ублюдков!
— Чуть что — прячетесь по углам, а потом спешите поживиться за чужой счет! Мы еще поквитаемся!
В ту же секунду из глубин грозового Моря выплыл древний бронзовый светильник, являя миру гигантскую иллюзию кладбища.
Скрипнули крышки трех гробов, и оттуда поднялись трое мужчин.
Лицо одного из них было точной копией лица Чэнь Чаншэна.
— Тц-тц!
— Закопать собственное «истинное я»… До чего же ты жесток, Чаншэн!