Глава 439 - Тройная гроза и похищенный ученик академии
Грохот!
Бескрайнее грозовое море бушевало над головами, заставляя сердца зрителей замирать от ужаса.
Если уж светоч мира культиваторов — Академия Гор и Реки — окажется не в силах одолеть небесную кару, то остальным смертным и вовсе нечего было надеяться на спасение.
Однако по мере того, как мощь молний нарастала, защитные техники ученика начали давать сбой.
Лишившись поддержки громовых чар, юноша принял всю ярость небес прямо на свое тело.
Колоссальная мощь ударов мгновенно превратила его плоть в кровавое месиво.
И всё же, несмотря на невыносимую боль, разрывающую кости и мышцы, Дукэ с яростным ревом бросался прямо в пучину молний.
В конце концов прямой ученик Академии Гор и Реки пал в грозовом море.
Гибель признанного гения камнем легла на души всех собравшихся.
***
Академия.
Вжух!
Окутанная черным плащом марионетка бесшумно возникла рядом с Чэнь Чаншэном.
В ее вытянутой руке парил комок окровавленной плоти.
Не говоря ни слова, Чэнь Чаншэн взмахнул правой рукой, и обрывки плоти легли на заранее подготовленный деревянный каркас.
Уже мгновение спустя в гробу проявились точные, живые черты лица Дукэ.
Кое-как восстановив тело погибшего, мастер приступил к погребению.
Заглянув в гроб, Базэ покачал головой:
— Эх, малец, почему ты не продержался чуть-чуть дольше?
— Еще пара мгновений — и первая фаза грозы закончилась бы.
На жалость Базэ Чэнь Чаншэн ответил сухо:
— Ты запомнил всё, что произошло?
— До мельчайших деталей.
— Сколько всего было ударов?
— Двадцать семь. Они обрушивались тройками, всего девять волн.
— На шестой волне парень выдохся, и оставшиеся молнии обрушились на него одновременно.
Выслушав спутника, Чэнь Чаншэн кивнул:
— Девять — предел. Чтобы выжить в грозе, нужно выстоять все девять циклов.
— Испытание, выпавшее на долю Дукэ, состояло из трех молний за раз, назовем его Тройной грозой.
— Как думаешь, появятся ли дальше Четверная, Пятая или даже Девятикратная гроза?
— А если грянет Девятикратная, что будет после нее?
Базэ поморщился:
— Спрашиваешь тоже! Откуда мне знать?
— В вопросах небесной кары здесь все слепцы.
— Не будь оно так, стали ли бы они рисковать жизнями ради прокладывания нового пути?
— Именно так, — тихо произнес Чэнь Чаншэн. — Мы все слепы перед лицом небес, и им приходится прорубать тропу собственной кровью.
— Подобные мудрецы не должны быть преданы забвению. По крайней мере, не сейчас.
— Ступай и приготовься. Я не намерен терпеть лишние сюрпризы в самый ответственный момент.
Едва прозвучали эти слова, как Базэ вскочил на ноги:
— Будь спокоен, я всё улажу!
— Если кто-то вздумает сыграть роль неблагодарной собаки, я лично вырою могилы его предков до восемнадцатого колена!
— И кстати, от чьего имени действовать?
— От имени Проводника душ.
С этими словами марионетка сбросила с плеч черный капюшон, являя миру лицо, точь-в-точь копирующее лицо самого Чэнь Чаншэна.
Тут же кукла извлекла из складк одежды ослепительно-белую маску и надела ее.
Губы маски застыли в мягкой улыбке, но из уголка глаза катилась искусная капля слезы.
Окинув взглядом творение рук своих, Базэ присвистнул:
— Ты и впрямь создал марионетку по собственному подобию!
— Всего лишь скучный двойник. Сила на уровне зарождения души.
— Но для роли Проводника душ ее хватит с лихвой, чтобы заставить остальных слушаться.
— Силы-то хватит, а что если попадется упрямец?
— Завяжется драка, и твоя кукла быстро выдаст себя.
Чэнь Чаншэн повернул голову к Базэ:
— Я не хочу раскрывать свое истинное лицо, потому что у меня еще есть дела.
— Но это не значит, что, открывшись, я стану действовать иначе.
— У меня паршивое настроение. Всякий, кто станет докучать мне, отправится на тот свет лично от моей руки.
— Упрямится один — отправлю его к праотцам. Упрямится целый клан — вырежу весь клан.
— Если же взбунтуется весь мир... Что ж, я не против начать всё сначала.
— Зачем оставлять в живых мир, разучившийся чувствовать благодарность?
Встретившись с его безмятежным взором, Базэ нервно сглотнул:
— Гляжу я на тебя, и впрямь настроение у тебя ниже палтуса. Будем надеяться, эта братия окажется смышленой, иначе им не поздоровится.
С этими словами Базэ исчез вместе с марионеткой.
Чэнь Чаншэн вновь перевел взгляд на небеса.
Второй прямой ученик готовился принять удар стихии.
Уединенное убежище.
— Е Юнсянь, немедленно отпусти меня!
— Похитить ученицу Академии Гор и Реки — ты совсем жить надоел?!
Опутанная бесчисленными запретами Ту Цзяоцзяо изрыгала проклятия в адрес похитителя.
Е Юнсянь не обращал на ее ругань никакого внимания, не сводя глаз с неба.
— Побереги силы. Вместо того чтобы лаять на меня, лучше бы изучила закономерности грозы.
— Двадцать семь молний — далеко не предел. В вашем состоянии вы выдержите максимум сорок.
— А после сороковой от вас останется лишь пыль.
— Если в этот раз вам не удастся отыскать способ противостоять каре, в следующий раз вы все равно погибнете.
Услышав это, Ту Цзяоцзяо яростно выкрикнула:
— Моя жизнь — не твое дело! Мне не нужно твое фальшивое сочувствие!
Заметив, что девушка вот-вот задохнется от гнева, Цзян Лин тихо произнесла:
— Старшая сестра, уйми гордыню.
— Раз он смог выкрасть нас прямо из академии, значит, получил молчаливое согласие старейшин.
— Иначе никто не смел бы так вольготно обращаться с учениками.
— Ха-ха-ха!
— А вот сестрица Цзян куда разумнее. Разумеется, забрать вас мне позволили те, кому положено.
— Иначе провернуть такое было бы непросто.
Повернувшись к ним, Е Юнсянь расплылся в улыбке:
— Я похитил вас, потому что хочу спасти. И потому что люблю вас.
— Люблю ваши тела, ваш талант, ваши души.
— Всё в вас вызывает во мне трепет.
— Тьфу!
— Мерзость!
Ту Цзяоцзяо презрительно сплюнула:
— Распеваешь о любви, а сам? Что ты вообще можешь сделать?
— Всё, что в моих силах.
— Прекрасно! Помоги моему учителю и моим братьям пережить грозу!
— Если сможешь, я поверю в твои чувства.
Столкнувшись с таким условием, Е Юнсянь покачал головой:
— Прости, этого я не могу.
— Никто до сих пор не знает истинной природы небесной кары. Твой учитель и твои сородичи — лишь первопроходцы.
— Безвыходных ситуаций не бывает, но чтобы найти выход, нужно сперва понять правила игры.
— Пока ясности нет, спасти их не под силу никому.