Глава 394 - Человечество на краю пропасти. Чэнь Чаншэн разводит руками
Устроившись на удобном возвышении, Чэнь Чаншэн с комфортом наблюдал за творящимся внизу побоищем.
Стоило ему присесть, как рядом тут же материализовалась Ху Тудоу.
На миниатюрном столике мгновенно возникло блюдце отборного пряного жареного арахиса и глиняный кувшин с подогретым ароматным вином.
Девица всё обустроила с поистине материнской заботой.
— Не кипятись ты так. Все дела делаются пошагово, а эта многоходовка и впрямгь ядовита.
— Знай я заранее, во что это выльется, обязательно притормозил бы их.
Чэнь Чаншэн лишь тяжело вздохнул в ответ:
— Не удержала бы. Сунься ты лично — и в эту грязь мгновенно утянуло бы весь клан синьцю.
— Ума не приложу, кто вообще стоит у руля нынешнего человечества? У них вместо мозгов отходы жизнедеятельности, что ли?
— Враг уже подбирается к самым корням, а они сидят с пустыми глазами и ноль реакции.
— Академия Гор и Реки — маяк всего мира культивации, здесь каждый студент должен стать несущей баллой человеческого рода.
— Говоря без обиняков — за ними будущее. Именно им предстоит строить завтрашний день.
— Если рухнут они — само человечество исчезнет с лица земли.
Ху Тудоу тихонько усмехнулась:
— Молодой господин излишне мрачен.
— Вырезать целый вид под корень — задача не из лёгких. Зверолюди переживали и куда худшие времена, но устояли же, значит, и люди не сгинут.
— Вычистить популяцию до последней особи тяжело, потому что всегда найдутся крысы, ускользнувшие из капкана.
— Но от ударов в спину по сокровенным струнам души ещё никто не уходил живым. Ты сама видела: в очереди за дотациями стоял даже этот напыщенный индюк Сюй Ху.
— Самая мощная человеческая секта пала жертвой обмана без единого выстрела. Сколько продержатся остальные?
— Когда все люди добровольно признают себя частью демонического стада, останутся ли они людьми?
Услышав это, Ху Тудоу осеклась и прикусила губу.
Потому как факты упрямо кричали об одном: положение дел среди людей и впрямь плачевно, и главную вину за это несёт тот самый «запасной выход», который некогда оставил сам Чэнь Чаншэн.
Династический брак Первой весны и синьцю изначально замышлялся как страховка — попытка оставить человечеству лазейку для выживания.
Коль скоро демоны подмтупят под себя Поднебесную, то из уважения к связям с лисьим родом они не станут лютовать над Первой весной.
Вдобавок к этому, шелкопряды и павлины тоже служили тайными задвижками Чэнь Чаншэна.
Их присутствие должно было в критический час сберечь искру человеческого рода.
Вот только в процессе реализации план дал трещину: три клана слишком уж тесно спелись с сектой Первой весны.
А это притупило бдительность обычных людей, заставив их сложить оружие.
Поразмыслив над этим, Ху Тудоу робко спросила:
— И что, всё потеряно? Спасения больше нет?
— Пока что нет, — покачал головой Чэнь Чаншэн. — Большинство людей видят лишь то, что лежит на поверхности.
— Им плевать на высшие замыслы, стоявшие за действиями «Первой весны».
— Раз уж демоны правят бал, «Первая весна» обязана дружить с ними, чтобы люди могли хоть как-то дышать.
— Плюс ко всему, родство с лисами делает их сближение вроде как естественным и понятным.
— Но чернь внизу не способна мыслить масштабно. Они видят лишь то, что сильнейшие человеческие практики целуются взасос с демонами.
— Раз уж верхушка прогибается, остальная биомасса радостно бежит следовать дурному примеру.
— К тому же — сменил вывеску, и тебе ещё за это приплачивают звонкой монетой! Разве не сказка?
— Только вот они не догоняют главного: если так пойдёт и дальше, подрастающее поколение с младенчества впитает мысль, что люди — это просто отбивная ветвь демонического древа.
— И когда этот день настанет, останется ли на свете хоть один человек?
— «Первая весна» в конце концов не удержала баланс на краю пропасти.
Оберегая паузу, Чэнь Чаншэн повернулся к лисице:
— Тудоу, как думаешь, чего сейчас больше всего не хватает людям?
— Хребта!
— Несгибаемого стального стержня, который не ломается даже в дугу.
— Нынешнее людское племя — жалкая пародия на тех титанов, что жили до Войны Расколотого Неба.
Чэнь Чаншэн одобрительно кивнул:
— В точку, измельчали основательно. Помнишь Союз Сюаньу в Западной Чжоу?
— Тогда я нарочно перенаправил туда смертельный поток, обрекая их на гибель.
— Глава союза Ли Чжэн И черпал всю свою силу из демонических источников, а его наставница — твоя собственная бабка, пусть они и не оформили ученичество официально.
— Нависшая угроза полного уничтожения в сочетании с этим сомнительным бэкграундом… и что же? Ли Чжэн И ни разу не прогнулся, он до конца дней помнил разницу между нашими расами.
— Да, в городе Сюаньу тогда нашлось немало трусов, выбравших позорное бегство вместо честного боя.
— Но даже те перепуганные крысы в глубине души чётко проводили черту между человеком и зверем.
— А посмотри на нынешних! Много ли осталось тех, кто помнит о границах?
— Сколько голов уверовано в то, что разницы между нами и демонами вовсе нет?
Слушая его, Ху Тудоу молчала. У неё тоже не было рецепта против этой моральной гангрены.
Если кто-то вздумает открыто ополчиться против системы дотаций Демонического Двора, он в один миг превратится в личного врага всех демонов Поднебесной.
Люди нынешнего разлива не вывезут открытой войны, они ломаются от одного щелчка.
— Раз уж яд в сердцах вытравить прямо сейчас не получится, как насчёт бардака внутри самой академии? У тебя есть план?
— Никакого!
— Беспорядки в Академии Гор и Реки растут из местной системы баллов-очков.
— Изначально задумка была отличной, но вся гниль полезла наружу из-за демонических дотаций и тайных кукловодов за кулисами.
— Академические очки — валюта бешеная, на них можно выменять сокровища, которых не сыщешь ни за какие сокровища Божественного Источника.
— Беда в том, что у большинства студентов очков кот наплакал, на элементарные нужды не хватает. А каторжный труд на тренировках легко рождает лень и апатию.
— В обычное время это бы сошло с рук — в конце концов, не каждый рожден гением.
— Но появление дотаций раздуло эту искру до размеров лесного пожара.
— Курс один к ста — сумасшедшая пропорция.
— Тысяча очков равняется ста тысячам капель божественной эссенции. Много ли студентов в академии способно устоять перед таким искушением?
Ху Тудоу нервно закусила губу:
— Один к ста — и впрямь грабёж средь бела дня. В обычные дни разрыв не такой дикий.
— Пусть даже не сто к одному. А если один к десяти? Много найдётся святош?
— По уставу академии, за десять тысяч баллов можно нанять наставника на ступени Бога для индивидуального урока.
— Ученик Внешнего двора, затягивая пояса, может позволить себе это раз в год. Где ещё на всём белом свете сыщешь такое благословение?
— Если считать по курсу один к ста, десять тысяч баллов превращаются в миллион капель эссенции.
— За миллион ты, может, и выцепишь заштатного бога для пары советов.
— Но никогда — толкового, узкоспециализированного мастера, готового вкладывать в тебя душу. На бумаге обмен баллов на эссенцию выглядит прибыльно.
— По факту же те, кто меняет очки на монеты, спускают в унитаз собственные перспективы.
— И наоборот: демоны, получающие дотации халявой, скупают на них академические баллы оптом и в розницу.
— В таких условиях имеет ли человечество хоть призрачный шанс на выживание и будущее?
— Хуже всего то, что спекуляцию очками запретить невозможно физически.
— Ни я, ни ректорат не можем стоять над душой у каждого студента с дубиной.
— Даже вздумай я продавить реформу и запретить передачу баллов, хитрые жучки станут покупать дефицитные ресурсы академии через черных посредников и перепродавать их на стороне.
— Стоит человеческим сердцам прогнить — никакие уставы и законы уже не помогут.
Переварив этот глубокий анализ, Ху Тудоу наконец осознала масштаб катастрофы.
Теперь ей стало кристально ясно, почему Ван Хао предпочёл засунуть язык в задницу и делать вид, что ничего не происходит: дело слишком запутано, а вони от него — на три мира окрест.