Глава 391 - Старые знакомые да злые напасти
Стоило Чэнь Чаншэну бросить на неё взгляд, как Цянь Я тут же нутром почуяла неладное и в ту же секунду поспешила утащить за собой стоявшую рядом Хуафэн.
Однако та, зачарованная развернувшейся перед ней картиной, уходить вовсе не спешила.
Историю, поведанную ранее Тянь Гуаном, она услышала впервые в жизни.
Но судя по тому, как складывались обстоятельства, предание это вполне могло оказаться правдой.
А раз так, то и скрытые за ним тайны превосходили любые, даже самые безумные человеческие фантазии.
Заметив, что Хуафэн упрямо вросла ногами в землю и с места не сдвинется, Цянь Я едва не задохнулась от подступившей паники.
— Помилуй бог, моя дорогая, все разговоры потом!
— Если мы не уйдём сейчас, то позже уже не сможем.
На все уговоры и мольбы подруги Хуафэн не обратила ни малейшего внимания — её взгляд был накрепко прикован к Чэнь Чаншэну.
Она ждала. Ждала, пока он соизволит заговорить, страстно желая узнать, считает ли он её вообще достойной прикоснуться к этой великой тайне.
И хотя упорство девушки граничило с безумием, Чэнь Чаншэн от начала и до конца не удостоил её даже беглым взглядом.
Казалось, всё его внимание было безраздельно поглощено картой, висевшей на стене.
В конце концов Хуафэн ничего не оставалось, как плестись следом за Цянь Я прочь из старой аудитории.
В этот самый момент в её сердце окреп непоколебимый обет: настанет день, когда она встанет с Чэнь Чаншэном на одну ступень и заговорит с ним на равных.
Стоило «лишним ртам» скрыться из виду, как Чэнь Чаншэн неторопливо разомкнул уста:
— Ван Хао, а тебе не кажется, что имя ты себе выбрал уж слишком вызывающее?
— Стоит соединить иероглифы «земля» и «один», и получится «ван» — владыка.
— А после ты ещё и прозвище себе прибавил — праведник Хаотянь. Неужели ты впрямь думал, что никто вокруг не догадается, кто скрывается под этой маской?
Ха-ха-ха!
Услышав это, Ту И лишь усмехнулся:
— Если говорить о дерзости, кто вообще может тягаться с тобой, Чэнь Чаншэн?
— Ты ведь всю жизнь шагаешь по этому миру под собственным именем, вот только те, кто знает твою истинную суть, можно пересчитать по пальцам.
— Я тут лишь смиренный ученик твоей школы.
Бросив на него короткий взгляд, Чэнь Чаншэн холодно обронил:
— Вы, дед с внуком, столько зим не виделись, наверняка накопилось о чём пошептаться.
— Ладно, беседуйте. Как закончите — я своё слово скажу.
Произнеся это, он снова отвернулся к настенному полотну.
Взгляд же Ван Хао тут же скользнул по стоявшему рядом Е Юнсяню.
— Предок, сколько лет минуло, а ты, оказывается, всё ещё копптишь небо.
— Я-то наивно полагал, будто за минувшие годы вырезал всю ветвь клана Ван до последнего корня. Кто бы мог подумать, что у тебя припасён козырь в рукаве.
Е Юнсянь лишь горько усмехнулся в ответ:
— Сам не околел, как же я мог уйти раньше времени? Хотя признаюсь честно, твоя живучесть меня изрядо поразила.
— В любую другую эпоху — ладно, но сейчас на дворе время Небесной Кары. С твоим-то грузом кармических грехов ты должен был обратиться в пыль под первыми же молниями.
— И впрямь говорят: зараза к дереву не липнет, а погань тысячелетиями живёт!
— Предк прав: праведники долго не засиживаются, а скверна не тонет, — ничуть не смутился Ван Хао. — Раз уж я уцелел, значит, на этот мир у меня ещё есть виды. Видимо, небеса сами рассудили, что наш с тобой спор до сих пор не окончен, вот и держат меня на этом свете.
Бросив косой взгляд на Чэнь Чаншэна, всё ещё изучавшего живопись, Ван Хао протянул:
— Раз уж предок чувствует себя столь уверенно, значит, обзавелся надёжным союзником.
— Как подумаю — мороз по коже: сам Проводник душ объединился со своим заклятым врагом из былых времён. До чего же абсурдный фарс.
— Только неужто предок всерьёз верит, что этот гробовщик сможет тебя защитить?
— У него своих забот полон рот, неужто он станет таскаться за тобой по пятам?
— Ха!
— Чтобы прикончить тебя, мне его помощь — что слону дробина, — презрительно фыркнул старик.
— Не думай, что ухватил бога за бороду, заполучив мимолётную фору. Передо мною ты вечно будешь сопливым мальчишкой, не смывшим молоко с губ.
Воздух между ними мгновенно сгустился, наэлектризовался до предела — казалось, малейшая искра способна взорвать эту мёртвую тишину.
— Поговорили? — Чэнь Чаншэн оторвался от созерцания свитка и повернулся к ним. — Если надумали скрестить мечи, я освобожу вам место.
Выждав всего одно дыхание, Е Юнсянь молча опустился на стул, сохраняя на лице непроницаемую маску.
— Хе-хе!
— Сам Проводник душ изволил выйти в свет — судя по всему, нынешняя Небесная Кара и впрямь превратилась в жуткую головную боль.
— Только на предка это совсем не похоже. Ты ведь не...
— Выбирай выражения. Ещё хоть слово в таком гнилом тоне — и я зашью тебе рот суровой ниткой, понял?
Не успел Ван Хао договорить, как Чэнь Чаншэн безжалостно оборвал его на полуслове.
Встретившись с ним взглядом, Ван Хао надолго умолк, но в конце концов всё же натянул на лицо учтивую улыбку и сел.
Окинув обоих испытующим взглядом и убедившись, что перемирие пока держится, Чэнь Чаншэн заговорил вновь:
— Хватит ходить вокруг да около. Все мы здесь свои, тупых среди нас нет, так что к чему эти придворные расшаркивания?
— Я заявился сюда ради нас всех: старых калек, проклятых Богами и тех, кому давно пора на покой, но смерть всё обходит стороной. Мы должны отыскать лазейку к выживанию.
— Если не обуздать Небесную Кару, рано или поздно пеплом пойдут все до единого.
— А потому на время моих поисков я не потерплю никаких смут.
— Кто вздумает мутить воду и встанет у меня на пути — сдохнет на месте. Вы оба меня услышали?
Столкнувшись с абсолютной, железобетонной уверенностью в голосе Чэнь Чаншэна, Ван Хао процедил сквозь зубы:
— Небесная Кара — это тупик, из которого нет выхода. Откуда в тебе столько спеси?
— Насчет спеси не знаю, но шансов преуспеть у меня всяко больше, чем у тебя.
— Когда мы с Небесным Владыкой закладывали основы Пути Горького Моря, твой отец ещё под стол пешком ходил. Тебе рановато ставить под сомнение мои слова.
— Твой предок только что изрёк истину: ты всего лишь мальчишка, случайно урвавший крохи чужого наследия. Кончай мнить себя пупом земли.
Ван Хао криво усмехнулся:
— С каких это пор в мире бессмертных героев стали мерить длиной прожитых лет? Да тот же Небесный Владыка в мои годы...
— Именно поэтому Небесного Владыку гоняли по свету, как паршивого пса. Так было тогда, ровно то же самое происходит и теперь.
— Не веришь — спроси у собственного предка, он в своё время лично скрещивал с ним клинки.
Е Юнсянь слегка улыбнулся и покачал головой:
— Талант Небесного Владыки не знал равных во все времена. Его размах и дальновидность внушали благоговейный ужас, а несгибаемости — мы страшились в самые тёмные ночи.
— Из каждой смертельной ловушки он умудрялся пробиться с боем.
— И пусть он был велик, это ни на йоту не меняет того факта, что пробить Тропу к Небесам ему так и не довелось.
— Как не меняет и того, что всю свою жизнь он бежал от погони.
— Так что в наших глазах ты — не более чем молокосос, которому просто посчастливилось оказаться в нужном месте в нужный час.
Выслушав столь презрительные отзывы в свой адрес, Ван Хао два удара сердца хранил молчание, а затем тихо рассмеялся:
— Переступив порог Академии Гор и Реки, я уяснил для себя одну простую истину.
— Если в тебе зияет брешь — ты обязан учиться. Если же ты лишён даже жажды знаний, как мне вообще суждено стать сильнейшим мастером тёмной магии в Поднебесной?
— А потому — позвольте спросить достопочтенных мужей: не требуются ли вам люди для столь великого дела?
— Нижайше прошу принять моё скромное служение.
— Что скажете?
Дослушав тираду Ван Хао, Чэнь Чаншэн равнодушно бросил:
— Раз уж решили объединить усилия — пашите в полную силу.
— Ч чайники не первый день на реке, чай, не нужно объяснять элементарные вещи, как зелёным юнцам.