Глава 344 - Начало великой беды, и слова Чжан Байжэня: «Я победил»
Провинция Сотни Птиц, Приветствующих Феникса.
— Чэнь Чаншэн, с чего тебя угораздило усохнуть до такого мальчишки? Ты вообще в состоянии вернуть прежний облик? — ворчал Базэ, неторопливо вышагивая по тропе и помыкая седоком.
Устроившись на его спине, ребенок ответил:
— Чтобы обрести плоды перерождения, все должно начаться с чистого листа. Если бы я просто восстановил тело из капли крови, зачем бы мне городить весь этот огород?
— Так ты преуспел?
— Нет. Мои кости и жилы очистились заново, но предел долголетия мне пока так и не покорился.
Базэ тяжело вздохнул и умолк. Спустя пару ли он снова нарушил тишину:
— Чэнь Чаншэн, я тут подумал… Неплохо бы мне залечь где-нибудь на пару тысячелетий в спячку.
— Надолго же ты собрался.
— Ну, годиков на две-три тысячи.
Услышав это, Чаншэн усмехнулся:
— Заметано. Я как раз планировал подыскать тихое местечко, чтобы перевести дух. Негоже взваливать на нас двоих все беды этого мира, верно?
— Ты согласен?
— А почему нет?
— Но как же Тянь Сюань?..
— Это их забота.
Базэ не успел договорить — Чаншэн бесцеремонно его перебил. Припав животом к звериной спине и подперев щеку нежными детскими пальцами, он протянул:
— Когда мы только повстречались с Тудоу, мы немного поболтали. Я вкратце поведал ей о своей жизни, а она вдруг спросила: раз уж я всю жизнь примерял на себя чужие роли, почему бы разок не сыграть самого себя? Десять тысяч лет я играл чужие судьбы, давая дорогу другим. Пришло время сыграть роль Чэнь Чаншэна и дать дорогу себе.
Базэ хмыкнул:
— И это выдала та глупая лисичка?
— Да. Сперва я сам удивился, но рассудила она здраво. Раз умно — значит, надо делать. Пока ты не окрепнешь по-настоящему, я прикрою твою спину. Когда-то ты оберегал меня, теперь моя очередь.
Разговор стих, и силуэты человека и зверя окончательно растворились в лабиринтах горных цепей.
***
Весть о том, что клан Павлинов склонил голову перед демонами, всколыхнула остатки звериного племени.
Воспользовавшись моментом слабости врага, люди и боги усилили натиск. Спустя сотню лет грянула открытая война.
Битва трясла все три тысячи провинций на протяжении пяти веков кряду. Но лишенные трех сильнейших родов звери не могли противостоять объединенной мощи людей и богов. Оплоты звериного царства рушились один за другим, и с тех пор само слово «зверь» исчезло из лексикона трех тысяч провинций — отныне их именовали не иначе как «духовными питомцами».
Бои утихли, и мир погрузился в зловещую, мертвенную тишину.
Демоны затаились в своих владениях, не высовывая носа наружу, а люди и боги вели себя тихо и примерно, словно паиньки.
Глобальных потрясений не происходило, но жизнь не стояла на месте, радуя обитателей забавными мелкими сплетнями.
К примеру, Сюй Мао, главарь секты «Первая весна Поднебесной» из провинции Дангуэй, лично отбыл в Западную Чжоу с предложением руки и сердца. Встречать жениха вышла сама предводительница лис Ху Цююй, оказав ему поистине царские почести. С этого момента начался отсчет первой официальной межвидовой семьи между людьми и демонами.
Было в клане Синьцю и другое примечательное событие.
Ху Тудоу, проведшая тысячу лет в обличье ребенка, за одну ночь вымахала во взрослую девицу. Поговаривали, что в ту ночь, когда ее природа полностью раскрылась, дивный аромат ее тела пронесся на тысячи ли вокруг, повергая всех учуявших его в сладкое оцепенение. Самое смешное, что, едва став сильнейшей воительницей лисьего рода, Ху Тудоу отказалась вступать на престол вождя и вместо этого открыла заведение с вывеской «Постоялый двор "Успокоение"».
Западная Чжоу.
— Маленький даос, путь держишь куда?
Ослепительная красавица преградила дорогу юноше в даосском халате, за которым послушно семенил огромный белой пес.
— Эту тайну я тебе не выболтаю. Я тысячу лет варил тебе кашу, неужто ты надеялась привязать меня к своей кухне до конца дней?
В ответ на шпильку Чаншэна Ху Тудоу прикусила губу:
— Скажи хотя бы… зачем ты уходишь?
— Кое-кто скоро выберется на свет. Путь их тернист и тяжел, а потому они непременно заявятся ко мне за помощью. Беда в том, что мне небезразлична их судьба, и я боюсь не сдержаться. Так что лучше я спрячусь там, где меня никто не сыщет, и избавимся от лишней головной боли.
С этими словами Чаншэн и Базэ испарились прямо на глазах.
Ху Тудоу долго стояла неподвижно, всматриваясь в пустоту, куда ушел юноша. А затем молча развернулась и зашагала прочь.
Время мчалось вперед, и полторы тысячи лет пролетели единым мигом.
В один из самых безмятежных и солнечных дней небесный свод треснул.
Фигура, пробившая небеса, рухнула вниз, а ее безумный хохот раскатился по всему миру:
— Ха-ха-ха! Вы все-таки проиграли! В этой партии победил я!
С этими словами пришелец завис в вышине. Вид он имел одиозный: ноги переломаны, грудная клетка проломлена насквозь в районе сердца.
То был не кто иной, как владыка Небесного Двора, Нефритовый Император.
— Я — Нефритовый Император! Сего дня я заново открываю Небесный Путь ради всех живых существ и продлеваю нить бессмертия для смертных! Отныне любой гордец и гений, решивший прорваться на новую ступень, испытает гнев грозовой кары! Но испившие молний очистят плоть и возродятся заново!
Едва он умолк, как Небесная Судьба хлынула из его тела прочь, а лестница, ведущая к небесам, с грохотом рассыпалась в прах.
Высший и Нижний Миры сотрясло от сильнейшего толчка. Две вселенные неумолимо сближались.
Нижний Мир, клан Сюаньняо.
Бум!
Раскололся камень долголетия, и наружу шагнул окутанный трепещущими молниями мужчина.
Это был долго ждавший своего часа Тянь Сюань: за долгие годы упорных тренировок он наконец-то полностью слил воедино Пылающие Ветром Крылья.
Бросив взгляд на небесную заварушку, он плотно сжал челюсти:
— Этот день наконец настал.
Академия Гор и Реки.
Созерцая расколотое небо, Налан Синдэ тяжело вздохнул. Рядом с ним Гунсунь Хуайюй крепче сжала его ладонь.
— Брат Налан, мы победим в этой войне?
— Не знаю.
— А Учитель придет на помощь?
— Нет.
Услышав этот ответ, Гунсунь Хуайюй поникла.
Она надеялась, что разрыв с родом Хубэнь навсегда избавит их от грязи и дрязг смертного мира, но в конце концов поняла — от судьбы не убежать.
У людей есть поговорка: ступивший в реку цзянху не волен выбирать дорогу; раз вошел в мир боевых искусств — принадлежишь ему до могилы.
Разве мир культивации — не тот же бескрайний цзянху для тех, кто ищет бессмертия?
Пока весь мир переворачивался с ног на голову, Чэнь Чаншэн отсиживался на затерянном в пространстве островке.
Если быть точным — в гробнице Цюнци.
Правда, теперь обиталище чудовища было густо усыпано обломками марионеток: судя по всему, здесь проводились неудачные эксперименты.