Глава 342 - Замешательство Налан Синдэ и грядущая кара для зверей
В ответ на реплику Чжан Байжэня воплощение Налан Синдэ лишь усмехнулось и присело рядом.
— Моя жизнь и впрямь может показаться завидной, но это совсем не то, к чему стремитесь вы, небожители. Если выражаться точнее, мое существование — лишь мимолетная прихоть, забава, которую вы решили примерить на себя на мгновение.
Чжан Байжэнь хмыкнул:
— Уж кому-кому, а вам, книжникам, всегда удавалось узреть самую суть сквозь любые преграды! Что ж, после окончания этой бойни все ляжет на твои плечи. Вообще-то разгребать подобные завалы — прямая обязанность Чэнь Чаншэна, но так уж вышло, что сейчас он не в форме. Так что с наибольшей вероятностью эта ноша достанется тебе.
Налан Синдэ покачал головой.
— Как так? Ты не согласен?
— Дело не в том, хочу я или нет. Просто это не моя роль. Лучше всего с такой задачей справился бы только Учитель.
Услышав это, Чжан Байжэнь недоверчиво прищурился:
— Я прекрасно знаю, что Чэнь Чаншэн — лучший кандидат на эту роль. Но сейчас его душевные струны расстроены, ему требуется время, чтобы вернуть внутренний покой. В нашем деле каждый из нас хоть раз, да плутал в тумане сомнений, а на рассеивание этого морока уходят тысячелетия. Неужто ты веришь, что Чаншэн сумеет справиться с мрой в сердце за столь короткий срок?
— Верю, — кивнул Налан Синдэ. — Пусть Учитель и угодил в ловушку, путы не смогут удерживать его вечно. К тому же я попросту не гожусь для этой роли. Мне далеко до Учителя, во мне нет его бесстрашия перед лицом неизбежного. Если говорить откровенно, у меня не хватило бы духу собственноручно лишить жизни собственного сына.
Посмотрев на невозмутимое лицо собеседника, Чжан Байжэнь тяжело вздохнул:
— Подобные решения даются чудовищно тяжело. Прямо как тогда, когда я предал своего наставника, Бессмертного со ста победами. Я был слаб, и учитель запросто мог прикончить меня одним движением пальца, но он не стал этого делать. Он просто смотрел, как я отдаляюсь, шагая по дороге, ведущей в совершенно иную сторону, нежели его собственный путь. И теперь он уже не в силах меня убить. Как думаешь, когда он вспоминает об этом, охватывает ли его раскаяние?
Налан Синдэ задумался ненадолго и тихо произнес:
— Он ни о чем не жалеет. День наставником — отец на всю жизнь. Бессмертный со ста победами для тебя всегда значил больше, чем родной отец.
— Ха-ха-ха! В точку! — рассмеялся Чжан Байжэнь. — Он и впрямь был мне ближе родителя, но я все равно предал его. Если провести параллель, это то же самое, как если бы У Ли предал Чэнь Чаншэна.
Упоминание заставило Налан Синдэ уйти в глухую задумчивость.
Заметив это, Чжан Байжэнь поднялся, ободряюще хлопнул его по плечу и бросил на ходу:
— Если какую-то задачу невозможно разрешить прямо сейчас, доверь это времени. Время дает ответы на любые вопросы. По правде говоря, я преклоняюсь перед Чэнь Чаншэном. И вовсе не за его силу или изощренные трюки. Меня поражает его несгибаемое сердце — он всегда имеет мужество смотреть прямо в глаза любой боли, на что подавляющее большинство существ просто не способно. Знаешь, сколько веков мне потребовалось, чтобы оправиться после предательства моего учителя?
— И сколько же?
— Пятьдесят тысяч лет! — бросил Чжан Байжэнь бросил цифру так легко, будто речь шла о пустяке. — Пятьдесят тысяч долгих лет я запечатывал себя, проживая их в полубезумном забытьи. В те годы мне не хотелось ничего, кроме как бежать от самого себя. Лишь спустя пятьдесят тысяч лет я вышел в мир и повстречал Чэнь Чаншэна. В его глазах я увидел то, чего так не хватало мне самому, а в нем и У Ли разглядел отражение собственного прошлого. Вот почему я уступил У Ли доставшуюся мне по праву прошлой жизни Небесную Судьбу. Теперь же заблудился сам Чаншэн, и мне чертовски любопытно, сколько времени уйдет у него на то, чтобы выбраться из тьмы. И главное — насколько он сильнее меня.
Усмехнувшись на это, Налан Синдэ покачал головой:
— Полагаю, Учитель одолеет этот путь по меньшей мере на тридцать тысяч лет быстрее тебя.
— Двух десятков тысяч лет хватит?
— Другим бы не хватило, но для Учителя — в самый раз.
— Ха-ха-ха! Что ж, тем интереснее будет посмотреть. Хотя ставлю на то, что Чаншэну понадобится не меньше тридцати тысяч.
С этими словами Чжан Байжэнь растворился в воздухе, а фантом Налан Синдэ развеялся легкой дымкой на ветру.
***
Гибель столпов рода Драконов и «предполагаемая» смерть загадочного Проводника душ взбудоражили все три тысячи провинций. Никто в кошмарном сне не мог вообразить, что Цанлун падет жертвой небесной кары, а Проводник душ решится на распад оболочки, чтобы утащить гигантского дракона за собой в могилу.
Но стоило Цанлуну испустить дух, как звериное племя охватила паника.
И в этот самый момент клан Синьцю из Западной Чжоу внезапно перешел в наступление, устремив острие копий прямо на провинцию Цяньлун. Предлог для войны звучал просто и весомо: Западная Чжоу веками жила в мире с людьми и состояла в союзниках с Проводником душ. Клан Драконов погубил его, а значит, отныне между Синьцю и драконами не может быть примирения.
Лишившись главного защитника и понесшие тяжелые потери в предыдущей сечи, драконы не могли оказать достойного сопротивления силам Синьцю. Провинция Цяньлун пала под натиском лисиц молниеносно, и когда-то гордые властители чешуи былинизвергнуты до положения скота, выращиваемого на убой.
Пока клан Синьцю расправлялся с драконами, общая катастрофа настигла и весь звериный род.
Племя Небесных Шелков открыто объявило, что отныне звери и демоны суть единая кровь, и стерло границы между собой. Они же первыми среди зверей овладели искусством превращения в человеческий облик.
Каждый из этих ударов стал смертельным для звериного царства. Но еще больнее оказалось предательство изнутри: их давние союзники, божественный род, внезапно ударили в спину, объединившись с людьми и стремительно сужая жизненное пространство зверей.
Лавина катастроф заставила обитателей мира мгновенно забыть о павшем Проводнике душ.
И все же, ровно пятьдесят лет спустя после истребления клана Драконов, Базэ, все это время укрывавшийся в Западной Чжоу, тайком пронес на себе малого ребенка и прибыл к землям клана Павлин.
Провинция Сотни Птиц, Приветствующих Феникса.
— Ццц! А ты хорош, все почитают тебя за отпрыска самого Феникса, а моська кислая, будто уксуса напился! — ухмыльнулся Базэ, стоя перед огромным павлином, устроив на своей спине трехлетнего малыша.
На плечиках крохи мирно почивал упитанный «жирный шелкопряд».
Взглянув на ребенка, Павлиний Владыка нахмурился:
— Значит, слухи не врут, ты действительно выжил.
— Ха-ха-ха! С чего бы мне дохнуть? Вот если бы я окочурился, это было бы чудом!
Павлиний Владыка холодно процедил:
— С таким-то состоянием заявляться прямо в мое гнездо? Ты что, всерьез решил, что у меня рука дрогнет тебя прикончить?
— Боюсь, убить меня ты не сможешь. Да и кишка тонка, — фыркнул Базэ. — Прошло полвека, неужто ты так ни черта и не понял? Или ждал, пока я полностью возрожусь и приду сюда лично, чтобы до тебя дошло? Если так, то можешь больше не ломать комедию — я уже здесь.