Глава 327 - Табу из табу, возвращение Хубэня
— Погоди-погоди, твои марионетки умеют сами себя собирать?!
Шло время, ряды кукол редели, но когда Базэ собственными глазами увидело, как одна партия железяк производит на свет другую, пес потерял остатки хладнокровия.
— А с чего бы марионеткам не уметь производить марионеток? — парировал Чэнь Чаншэн встречным вопросом.
Базэ опешил:
— Да любая марионетка — это просто сплав материалов и рун! Чтобы она шевелилась, мало влить энергию, ею должен управлять создатель. Без чужой воли она способна лишь на простейшие заученные движения. Но сборка других кукол… Разве это рутина?
— Кто сказал, что сборка не может быть рутиной? — лениво бросил Чэнь Чаншэн и выронил перед Базэ три фигурки. — Глянь-ка.
Пес с опаской принюхался и принялся изучать образцы.
Первая марионетка была самой массовой и примитивной — боевой пехотой. Ее слепили буквально из бросового духовного дерева, а единственной сложной деталью являлось рунное ядро. Начертить такое мог любой подмастерье после пары месяцев учении.
Вторая модель служила сборщиком мусора. Ее конструкция оказалась сложнее, а внутри уместился крошечный пространственный карман для переноски трофеев.
Но третья… Третья марионетка повергла Базэ в ступор: узоры на ее теле были настолько чуждыми и сложными, что даже его древний разум пасовал перед ними.
— Что это за чары? Я в упор их не понимаю! Где ты этому научился?
Чэнь Чаншэн поднялся с кресла и подошел к экспонатам:
— Я сам вывел эти законы за последние годы. Можно сказать, это новая ступень эволюции ремесла. В мире бессмертных кукольное дело всегда стояло особняком из-за жестких рамок. Чтобы выковать сильного голема, мало редких рун — нужна прочная основа. Редкие материалы дают защиту, тонкие чары — арсенал боевых приемов. Но втиснуть разрушительную мощь в деревянную оболочку — задача чудовищной сложности.
Он сделал паузу, обведя взглядом пространство:
— Вот почему практики этого направления издавна предпочитали использовать трупы людей. Плоть помнит прижизненные навыки, стоит лишь немного ее подлатать — и послушный убийца готов. Но знаешь ли ты, в чем истинная преграда на пути ремесла? Не материалы и не руны.
— В чем же?
— Способность мыслить. Самая совершенная кукла лишена разума. Разум — привилегия живых. Чтобы неодушевленный предмет начал думать, он обязан обрести дух. Путей ровно два: стать артефактом с душой или превратиться в монстра вроде пробужденного камня. Но оба пути — это рождение новой жизни, со всеми ее ограничениями и смертным приговором. Однако… кто сказал, что мыслить способен лишь живой организм?
Шерсть на загривке Базэ встала дыбом:
— Чэнь Чаншэн, к чему ты клонишь?
Губы юноши тронула легкая улыбка:
— Ни к чему. Просто экспериментирую. Мысль — это всего лишь результат определенных вычислений. Законы формаций тоже способны на это. Вторая марионетка распознает металл, третья оценивает степень повреждений и чинит поломку. Вообрази, что однажды я создам голема, способного просчитывать миллионы исходов. Разве он не станет подобием жизни? Материалы можно заменить, руны — перерисовать. Он не подвержен тлену плоти и угасанию духа. Разве это не обходной путь к бессмертию? А если наделить его личностью погибшего человека… разве это не воскрешение?
Пес сорвался на визг:
— Опомнись! Кто в силах обмануть смерть?! Разлука и гибель — извечный круг Дао, не преступай черту!
— Я не преступаю, я ищу выход.
— Создание жизни — это табу из табу! Ты играешь с тем, что уничтожит этот мир! Тебе нельзя…
— Это всего лишь кукла, а не жизнь, — оборвал его Чэнь Чаншэн.
Заглянув в глаза юноши, Базэ понял: спорить бесполезно. Если Чэнь Чаншэн что-то решил, переубедить его не мог никто во всех трех тысячах миров. Тяжело вздохнув, пес вновь уставился на поле брани.
Чудовища и боги продолжали крушить армию големов, но не замечали главного: новые ряды кукол беспрестанно вливались в мясорубку. Рано или поздно захватчики захлебнутся собственной кровью.
Базэ представил будущее, которого боялся: что станет с миром, если Чэнь Чаншэн действительно вдохнет разум в бессмертную сталь? Столкнувшись с легионами, не знающими боли и усталости, устоит ли хоть одна живая душа?
***
Весть о выходе Проводника душ из тени молниеносно облетела высшие сферы. За пределами провинции Дангуэй впотьмах собирались сильнейшие мира сего. Все жаждали увидеть, чего стоит этот таинственный Наставник в открытом бою.
— Грох!
В приграничье Дангуэйя грянул взрыв. Три древних дракона уперлись лбами в одинокий камень долголетия, перекрывший им дорогу.
— С дороги, иначе обращу в пепел! — взревел вожак, бросая взгляд на далекую формацию.
Их патриарх томился в ловушке уже целый месяц, и молчание наводило ужас. Но стоило драконам двинуться на выручку, как им преградили путь.
— Сотник Хубэня Ян Фэн по приказу Наставника преграждает путь любому врагу! Шаг за черту — смерть!
Раскатистый голос эхом пронесся над равниной. Одинокий старик преградил дорогу легиону мстителей.
Птицеподобный гигант из вражьего стана презрительно скривился:
— Ха! Восемьсот тигров Хубэня из прошлых эпох еще могли бросать такие слова в лицо врагам. Но ты? Кто ты такой? Хочешь остановить нас — зови сюда Небесного Владыку!