Глава 321 - Последний приказ Хубэня, истинный смысл «Первой весны Поднебесной»
— Раздайся!
Страшная, подавляющая волна ци вырвалась из самого сердца здания.
— Сметь бесчинствовать в стенах «Первой весны Поднебесной»! На каком основании…
Глас, подобный удару погребального колона, прокатился над округой, заставив даже Юэин пошатнуться от легкого головокружения. А Чэнь Чаншэн лишь с тонкой улыбкой взирал на фигуру, застывшую в вышине.
Окинув презрительным взглядом пришельца внизу, мужчина нахмурился:
— Ваша милость, учиняя погром в моей обители, неужто решили, что «Первая весна Поднебесной» пала лицом в грязь и не способна оказать достойный прием?
Услышав это, Чэнь Чаншэн весело поманил его пальцем:
— Спустись-ка. Вот спустишься — и я тебе всё растолкую.
Парящий в небесах воин помедлил мгновение, а затем тяжело качнулся вниз.
— Бац!
Широкая ладонь со страшной силой обрушилась на макушку воина, и сокрушительная инерция впечатала его голову прямо в каменные плиты пола.
Узрев столь внезапное и дикое нападение, элитные мастера «Первой весны Поднебесной» в мгновение ока взяли Чэнь Чаншэна в плотное кольцо.
Однако, несмотря на критический момент, дерзнуть на активные действия никто из них не посмел — ведь непрошенный гость сидел верхом на поверженном главе секты.
— Тц-тц!
— И надо же было выставить такую помпезную процессую, будучи всего-навсего на ступени Разлива Крови, — покачал головой Чэнь Чаншэн. — Я человек разумный и справедливый. Снесешь эту статую своими руками — и я так и быть, оставлю тебя в живых.
Стиснув зубы под чуждой тяжестью, сектант прохрипел:
— Уступать в силе не стыдно, но заставить меня опозорить «Первую весну Поднебесной» — об этом и не помышляй! Эта статуя воздвигнута в честь нашего великого основателя, и мы скорее расстанемся с жизнями, чем позволим ее осквернить!
Бросив взгляд на упрямца, зажатого между собственных ног, Чэнь Чаншэн поднялся на ноги и неторопливо шагнул к изваянию.
Заметив это, мужчина внизу лишь сжал кулаки, но останавливать его подчиненных не стал.
Проведя ладонью по холодному камню, Чэнь Чаншэн задумчиво произнес:
— А знаешь ли ты, что означает само название — «Первая весна Поднебесной»?
— Весна — начало всех начал для мириадов живых существ. А Первая весна Поднебесной — стало быть, глава всего сущего.
— Мимо. Неверно толкуешь, — покачал головой Чэнь Чаншэн. — Истинное значение куда прозаичнее: «Первый глупец Поднебесной»!
— Быть может, до твоего сведения сие не доходило, но основательница вашей секты в юности была отчитана одним человеком так, что её уши пылали еще месяц. Тот мудрец изрек, будто ума в ней — с гулькин нос, а дурости — на троих хватит, после чего милостиво посоветовал основать секту с соответствующим названием: «Обитель первых дураков». Теперь-то до тебя доходит, за что я вас отхаживал?
При этих словах зрачки поверженного главы секты сузились до точек.
— Вы… это…
— Пойдем внутрь. Чую дыхание старого знакомого.
Не говоря больше ни слова, глава секты беспрекословно отозвал учеников и лично проводил Чэнь Чаншэна и его спутников в главный чертог.
…
Большой зал.
— Бух!
— Сюй Мао, девятнадцатый патриарх «Первой весны Поднебесной», приветствует Прародителя!
Бросив равнодушный взгляд на распростертого у ног Сюй Мао, Чэнь Чаншэн процедил:
— Поднимись. Я эту родню не признавал. Девчонка Гунсунь Хуайюй проклинала меня на чем свет стоит добрых несколько тысяч лет — стоило бы мне признать подобное родство, и ваши поколения до скончания веков поносили бы меня в три горла! Веди к тому, о ком я говорил. Давненько мы не виделись, тоска снедает.
Сюй Мао поспешно вскочил на ноги и поспешил указать дорогу к скрытому тайному проходу.
Ху Тудоу изъявила желание следовать за ними, но путь ей неожиданно преградила Юэин.
Переведя взгляд с невозмутимой Юэин на удаляющуюся спину юного даоса, девочка на мгновение замерла, но затем послушно осталась стоять на месте.
Она давным-давно знала, что у маленького даоса есть множество тайн. Однако она никогда не пыталась выведать их. В конце концов, прошлое Чэнь Чаншэна не имело никакого значения. Куда важнее было то, что сейчас они шли рядом, и на душе у нее было легко и тепло.
Тайный проход.
Миновав бесконечный извилистый лабиринт, Чэнь Чаншэн ступил в необъятное подземное пространство.
В тишине этого каменного чрева высились ряды безмолвных могильных холмов.
Самый заметный из них венчала плита с девятью глубоко высеченными иероглифами:
«Здесь покоится Цзо Синхэ из царства Сюаньу!»
Обойдя могилу, Чэнь Чаншэн молча опустил ладони на шероховатый камень.
Долгое время стояла гробовая тишина, прежде чем он глухо обронил:
— Выйди. Мне нужно потолковать с ними наедине.
Сюй Мао почтительно поклонился и безмолвчно растворился в темноте коридора.
Стоило шагам затихнуть, как Чэнь Чаншэн извлек из пространственного кольца массивный глиняный кувшин с вином «Сотня ароматов» и несколько пиал.
— Не планируете показаться? Или затаили обиду?
Стоило слову сорваться с губ, как один из могильных холмов задрожал. Из разверзтой земли наверх пополз тусклый свет камня долголетия.
Внутри этого светящегося монолита был запечатан человек.
И человек этот был не кто иной, как Ян Фэн — один из прославленных воевод армии Хубэнь.
— Ваша милость изволит шутить. Во всей святой земле Цзиньфу сыщется ли хоть один безумец, способный держать обиду на Вас?
— Раз не сердитесь, почему же избегали встречи? Хоть весточку подали бы, пару строк на клочке бумаги. Больше пяти тысяч лет минуло с той битвы на Тропе Вознесения, а от вас — ни звука! Девчонка Гунсунь Хуайюй упиралась руками и ногами, выдавать ваше пристанище отказывалась наотрез — признаюсь, мне тогда едва не пришло в голову придушить её собственными руками.
Услышав это, запечатанный в камне Ян Фэн едва заметно улыбнулся уголками губ:
— Господин, Хуайюй уже давным-давно сама стала матерью. Не подобает Вам чехвостить её прежними словами. А скрывали мы свое местонахождение все вместе — таков был общий уговор. У Вас свой путь, и негоже Вам волочить за собой цепи, выкованные нами, мертвецами.
Чэнь Чаншэн щедро плеснул в пиалу янтарного напитка и водрузил её на каменную плиту перед Ян Фэном.
— Из восьми сотен воинов Хубэня в живых остались лишь ты да Гунсунь Хуайюй. Она-то хотя бы сменила поле брани на мирную суету обывателей. Легион Мэньин ушел в нижние миры, но и там понес чудовищные потери. Из тех, кто продолжает идти вперед — лишь отряд Семидесяти Двух Злодеев под началом Ву Ли да Цзы Нин. Неужто вы все должны полечь в землю, прежде чем угомонитесь?
Внутри камня долголетия Ян Фэн оставался неподвижен, но в сознании Чэнь Чаншэна отчетливо прозвучал его мысленный ответ:
— Таков наш путь, и таков наш выбор. Вы же уважаете наш выбор, Господин?
Осушив свою пиалу до дна, Чэнь Чаншэн перевел взгляд на бесчисленные холмы вокруг:
— Восемь сотен храбрецов Хубэня не должны гнить в этой подземной сырости и забвении.
— Сотник армии Хубэня Ян Фэн, отзовись!
— Гум!
Стоило приказу прозвучать, как камень долголетия зашелся мелкой, судорожной вибрацией.
— Я здесь!
— С этой минуты назначаю тебя временным командующим легионом Хубэнь. Над Верхним Миром вновь сгущаются тучи, свирепеют зверолюды. Приказываю: поднять Хубэнь и остановить нечисть! Вернуть восьми сотням воинов их честное солнце!
— Приказ принят!
Глос Ян Фэна раскатился под сводами подземной пещеры так мощно, казалось, будто за его спиной по-прежнему стояли плечом к плечу павшие братья по оружию.
Глядя на несгибаемого Ян Фэна, Чэнь Чаншэн подхватил винный кувшин и выплеснул остатки благородного напитка на холодную землю.
Все погибли.
Канули в небытие!
Созданный его собственными руками легион Хубэнь пал, и от него остались лишь восемьсот комплектов проклятых бронзовых доспехов.
А тот единственный, кто уцелел — Ян Фэн — лишь тлел последней искрой жизни, охраняя этот мемориал павших.
Последняя капля вина упала на почву. Чэнь Чаншэн резко развернулся и зашагал прочь.
Воинам Хубэня не нужна жалость. Им нужен приказ.
Любое проявление сострадания и нежности — величайшее оскорбление для тех, кто носит это имя.