Глава 290 - Невозможное бессмертие, или Улыбнись мне, Чэнь Чаншэн
Шух!
Лезвие рассекло воздух, и голова «Ястреба» со стуком покатилась по камням.
Вух!
Швырнув на труп факел, Ван Хао с презрением отвернулся и зашагал прочь, оставая догорать бездыханное тело.
Стоило его шагам затихнуть вдали, как пламя мгновенно погасло, а отрубленная голова вернулась на положенное место, срастаясь с шеей.
Свежая плоть затянулась в считанные секунды, а следы повреждений были залечены золотыми нитями шелкопряда.
— Тц-тц!
— Оказывается, когда твоя сила достигает определенного уровня, умереть становится непозволительной роскошью.
— Система, неужели система Моря Страданий — это и есть истинный путь к вечной жизни?
В сознании раздался механический голос:
— Ответ хозяину: система Моря Страданий могущественна, но она не ведет к подлинному бессмертию.
— С чего бы это? В ней дух и плоть слиты воедино. Какая разница, уничтожено тело или рассеян дух, возродиться можно из любой капли.
— Взять меня: я позволил этому мальчишке уничтожить мою оболочку, но духовное ядро осталось невредимым.
— Пока дух цел, даже отращивание плоти из капли крови — детская забава.
— Со временем моя сила лишь возрастет. Теоретически, меня вообще невозможно убить.
Система беспристрастно парировала:
— Рассуждения хозяина логичны, но вы упускаете из виду одну деталь.
— Какую?
— Время!
— Система Моря Страданий сильна. Теоретически она действительно позволяет приблизиться к вечности на минимальное расстояние.
— Но хозяин забывает о времени. Этот метод — лишь новодел, пришедший на смену системе Золотого Ядра.
— Старая система канула в лету, потому что перестала соответствовать духу эпохи. Что мешает в один прекрасный день устареть и этой системе?
— А раз так, то и надежды хозяина на вечную жизнь через Море Страданий изначально обречены на провал.
Услышав это, Чэнь Чаншэн на мгновение замер, после чего возразил:
— Да эта система появилась совсем недавно! Её потенциал даже наполовину не раскрыт!
— Пусть даже её сменит нечто новое, на это уйдут эпохи!
— Ответ хозяину: смена эпох и впрямь требует времени.
— Десятки тысяч, сотни тысяч, а то и миллионы лет.
— Но когда вечность можно измерить конкретным числом лет, разве это можно называть истинным бессмертием?
Чэнь Чаншэн умолк.
С тех пор как он поклялся найти для старых друзей путь к вечной жизни, он неустанно исследовал тайны долголетия.
Иначе он бы не стал тратить столько сил на игры с Ван Хао.
За долгие годы изысканий у него накопился богатый опыт продления жизни.
Но каждый раз он упирался в одну и ту же стену — смену эпох.
То, что работает сегодня, через десятки тысяч лет превратится в пыль.
Придя к этой мысле, он снова мысленно обратился к системе:
— Значит, если я всегда буду на шаг впереди самой эпохи, проблема решена?
— Теоретически это возможно.
— Но на практике такое недостижимо. Хозяин не сможет вечно опережать абсолютно всех.
— В этом мире полно чудовищных существ, чья жизнь длится дольше, чем хозяин топчет эту землю.
— Их талант и способности несоизмеримо выше, иначе они бы не продержались так долго.
— Но систему Моря Страданий создали не они. Напротив, вас двоих — столь слабых поначалу — они пропустили вперед.
— По той же логике, со временем хозяин сам превратится в такое же древнее чудовище.
— И в этот самый момент где-то в толпе появится кто-то еще слабее, кто превзойдет вас. Пусть даже в чем-то одном и на короткий миг.
Эти слова заставили Чэнь Чаншэна погрузиться в долгое молчание.
Вспоминалось, как они с Ву Ли впервые бросили вызов Небесной Судьбе — дерзкие, молодые, не ведающие страха.
Тогда их не пугали ни запретные земли, ни древние секты.
Но оглядываясь назад, понимаешь, сколь безумно опасным был тот успех.
Один лишь факт существования Запретные Земли Священных Руин чего стоил.
На Тропе Восхождения из тех земель вышли трое избранников, причем самый древний жил еще за сто тысяч лет до них.
Сравнивая их боевой опыт и кругозор, тогдашний он выглядел жалким мальчишкой.
И тем не менее они с Ву Ли победили.
Они сокрушили сонм гениев своей эпохи и вышвырнули прочь наследников древних сект.
Неужели в грядущие дни точно такие же «Ву Ли» и «Чэнь Чаншэн» придут за ним?
Тяжело вздохнув, Чэнь Чаншэн прошептал:
— Система, да ты выдаешь самые страшные истины во всем мире.
— Продлить жизнь легко, а вот обрести вечность…
— Когда временная шкала уходит в бесконечность, попытка бросить вызов судьбе в одиночку начинает казаться безнадежной глупостью.
— Система полностью одобряет рассуждения хозяина.
Услышав столь самодовольный ответ, старик лишь хмыкнул:
— Тьфу на тебя! И откуда в тебе столько скромности?
— Ладно, хоробол лясы точить. Пора навестить нашу барышню.
— Секреты долголетия клана Ван всё еще представляют определенный интерес.
***
В уединенной долине.
Молодая девушка безвольно лежала на траве, её взгляд был прикован к небу пустым, остекленевшим выражением человека, потерявшего всякую надежду.
В этот момент из-за кустов показался Чэнь Чаншэн.
— Третья барышня, что с вами? Кто обидел столь нежный цветок?
Не получая ответа, он развеял двойника и демонстративно начал расстегивать верхние пуговицы одежды.
Подобное поведение наконец вывело девушку из ступора.
Вскочив на ноги с проворством хищного зверя, она прижала руки к груди и с ужасом в голосе провизжала:
— Ты что удумал?!
— А что по-твоему? Разумеется, уложу тебя спать!
— Раз уж жить тебе всё равно обрыдло, сделай доброе дело напоследок — дай старику насладиться твоим телом. А как закончим, можешь продолжать искать свою смерть. И волки сыты, и овцы целы!
От такого заявления у барышни чуть душа в пятки не ушла.
— Кто сказал, что я ищу смерти?! Жить хочется куда больше, чем умирать!
— Раз жить хочешь, с чего тогда игнорировала моего двойника?
— Не бойся, я работаю быстро, долго мучиться не придется.
С этими словами он сделал еще один шаг вперед.
Бедная девчонка едва не лишилась чувств от ужаса. Заливаясь слезами, она затараторила:
— Я… я только что хотела умереть, но теперь передумала! Точно-точно!
— Правда?
— Святая правда! Ни капельки не хочу помирать!
— Ну раз так, улыбнись мне.
Третья барышня клана Ван: «……»
Как ни противилось её гордое сердце, а оказавшись под крышей чужого ножа, волей-неволей придется склонить голову.
Сквозь слезы и скрип зубов на её лице проступило подобие улыбки — страшное и кривое, будто гримаса боли.