Глава 274 - Конец Войны Запечатывания Богов и ночной сторож Сада Богов и Демонов
Налан Синдэ подошел к замершему в молчании Чэнь Чаншэну и тихо произнес:
— К чему всё это, Учитель? Разыгрывать подобный спектакль… Со временем он затаит на тебя обиду.
Тот не сводил глаз с дороги, по которой удалялся Тянь Сюань:
— Пусть ненавидит. Пусть проклинает. Человеку необходима опора для надежды. Жить без нее — невыносимая мука.
С этими словами Чэнь Чаншэн молча развернулся и скрылся за дверью.
Глядя на закрытые створки, Налан Синдэ наконец осознал всю тяжесть его ноши. Долгая жизнь в определенном смысле была проклятием. Проклятием, обрекающим бессмертного неизбежно хоронить всех, кто дорог его сердцу. Так было с Тринадцатым, с Тянь Сюанем и с самим Учителем.
Путь Тринадцатого подходил к концу: смерть оборвет все нити, и его мучения прекратятся. Но с Тянь Сюанем дело обстояло иначе — впереди его ждали эоны одиночества. На его плечи ложились новые обязанности, и ему предстояло пройти этот путь в полном одиночестве, испытывая ту же боль, что и его наставник. Если в сердце жила ненависть, то хотя бы было чем заглушить эту пустоту.
***
За пределами Великой Стены.
Тянь Сюань неторопливо шел вперед, не выпуская из ладони руку Линлун.
— Ты чего? На закате дней изводишь себя мрачной физиономией! Улыбнись же. Не хочешь же ты, чтобы я умирала с тяжелым сердцем?
Тянь Сюань выдавил из себя подобие улыбки:
— Мы прожили вместе столько лет, неужели ты меня не знаешь? Разве я позволил бы тебе уйти с неразрешенной тоской?
— То-то же. Отведи меня в храм Юньшань. В конце концов, это место взрастило меня. Не встреть я тогда тебя, пожалуй, стала бы владыкой Буддийского Края — я ведь когда-то носила титул девы-будды!
— Ха-ха-ха! Справедливо. Жалеешь, что встретила меня?
— Немного. Жалею лишь о том, что не встретила раньше. Тогда у меня было бы больше времени побыть рядом с тобой.
Уголки губ Тянь Сюаня дрогнули. Не говоря больше ни слова, он подхватил девушку и взмыл в небеса, взяв курс на Северную Пустошь.
Десять дней — срок долгий и короткий одновременно. При нынешнем уровне силы Тянь Сюань мог добраться до храма Юньшань меньше чем за сутки. Но он растянул этот путь на все десять отведенных дней.
На исходе десятого дня, прижимая к груди облаченную в алое Линлун, он ступил на территорию храма. Они вернулись туда, где когда-то впервые встретились.
Заглянув в лицо каменному изваянию Будды, Линлун слабо улыбнулась:
— Зажги благовония. Быть может, тогда Будда смилостивится и защитит тебя. Ты ведь увел у него святую деву. На месте Будды я бы сурово наказала такого наглеца.
Тянь Сюань горько усмехнулся:
— Всё в этом мире зависит от самих людей. Если бы от этих глиняных болванов была хоть какая-то польза, в подлунном мире не существовало бы столько страданий. К тому же, сам путь совершенствования…
Стук.
Слова застряли у него в горле. Рука Линлун безвольно соскользнула вниз.
Ощутив, как гаснет последняя искра ее сознания, Тянь Сюань смертельно испугался опустить голову — признать реальность означало сломаться окончательно.
Бум!
Он рухнул на колени перед безмолвным ликом божества. За все годы совместной жизни Линлун не раз уговаривала его возжигать благовония перед статуями, но он неизменно отмахивался одними и теми же доводами. Не просить небо, не кланяться богам, не верить в предопределенность — вот стержень, на котором держалась вся его жизнь. Он всегда считал поклонение богам уделом бессильных глупцов.
Но сейчас он сам, ведомый слепым отчаянием, стоял на коленях, обнажив до дна свою израненную душу.
— О, Будда! — сорвался с его губ надломленный шепот, эхом раскатившийся под сводами зала. — Я знаю за собой немало грехов и безропотно приму падение в пучину Авики. Но она… она не заслужила подобной участи. Она была твоей преданнейшей последовательницей! Почему ты отвернулся от нее?!
Холодный камень не издал ни звука.
Улыбка дрогнула на его губах, а слезы хлынули потоком, омывая искаженное от боли лицо. Только теперь он понял, почему после замужества Линлун продолжала истово молиться. Она просила у богов не неуязвимости и не вечной жизни. Она молила лишь о безопасности для того, кому отдала сердце.
У деревьев есть свой срок увядания, у человеческих сил — предел. И смертные, и небожители бессильны перед лицом рока. Даже непобедимый Избранник Небес не исключение. Люди обращаются к богам лишь в минуты абсолютной беспомощности. Но когда в тупик заходит сам небожитель, к кому молить о помощи ему?
Неизвестно, сколько времени он простоял так, прежде чем вскинул покрасневшие глаза на равнодушное глиняное лицо.
— Раз ты не смог ее спасти, от тебя больше нет никакого толка.
Он поднялся, бережно прижимая к себе бездыханное тело, и покинул храм.
Шестидесятый год Войны Запечатывания Богов.
Спустя шестьдесят лет непрекращающейся бойни чуждый мир был вычищен подчистую. Три миллиона воинов коалиции также нашли свой вечный покой в этой проклятой земле.
В тот же год Чжан Байжэнь, проведший долгие десятилетия в затворничестве, наконец вышел наружу.
Чэнь Чаншэн, Чжан Байжэнь, Налан Синдэ и восемь мастеров уровня Бессмертного Достопочтенного единым ударом прорвались в Малый Мир. Никто не ведал, как протекала та битва. Истории были ведомы лишь ее итоги: небеса раскололись, солнце и луна поблекли, а некогда необъятный мир сократился ровно наполовину.
По окончании схватки Чжан Байжэнь официально принял бразды правления Небесным Двором, объявив миру, что прежний временный владыка пал в бою. В то же время он извлек останки опустошенного чужого мира и водрузил их в пределах Небесного Двора, переименовав в Сад Богов и Демонов.
Выжившие приняли эту новость со сдержанным смирением. Их близкие, наставники и товарищи полегли на этом пути по воле новоиспеченного владыки. И хотя рассудок подсказывал правильность его шагов, простить сердцу эту жертву они не могли.
Никто, однако, не обратил внимания на появление новой, ничтожно малой должности при дворе — «ночного сторожа». Обязанности его сводились к охране врат Небесного Двора, а обителью ему служил самый порог Сада Богов и Демонов.
Война завершилась, оставив после себя тяжелый, удушливый осадок скорби. Жизнь, тем не менее, продолжала брать свое. Мир практиков лежал в руинах, но именно это открыло дорогу новым силам. Спасенные семена новой эпохи бурно пошли в рост.
Наиболее стремительно развивался клан демонов, вскоре превратившийся в сильнейшую фракцию под сенью Небесного Двора. Не уступала им и Академия Гор и Рек, закрепившая за собой статус святочи независимости — во всем мире она оставалась единственной крупной силой, не подчиненной Небесному Двору.
Сад Богов и Демонов.
— Я снова к вам. Сегодня угощаю свиной головой и сорокоградусной.
Обросший щетиной мужчина сидел перед рядами молчаливых могильных плит, ведя неторопливый диалог с мертвецами.
В этот момент за его спиной раздался знакомый голос:
— Тц-ц! С каких это пор ты уплетаешь свиную голову в одиночку?