Глава 27 - Явление предателя и лик, сокрытый под маской
Внезапное предательство старика Гуя застало врасплох абсолютно всех.
Ху Чжань и Линь Ху остолбенели, не в силах поверить в происходящее на их глазах.
В их головах никак не укладывалось, по какой причине правая рука владыки волков решила вонзить нож в спину своего господина.
Столкнувшись с вероломным нападением, владыка волков попытался мгновенно среагировать и дать отпор.
Но в тот самый миг, когда он вознамерился призвать свою духовную энергию, его ждал леденящий душу сюрприз.
Внутренняя ци и духовная сила, которыми он так гордился всю свою жизнь, оказались парализованы. Он не мог сдвинуть с места и капли энергии.
Старик Гуй проговорил всё тем же неторопливым, убаюкивающим голосом:
— Не трать силы понапрасну. Раз я мог помочь тебе достичь пика Превращения Божества, то у меня заготовлены и средства, чтобы обуздать тебя.
С этими словами он резко дёрнул правой рукой, и бьющееся сердце вместе со всей накопленной за века ци владыки волков было вырвано наружу.
Алая плоть прямо в его ладони медленно уплотнилась, превращаясь в безупречно круглую пилюлю. Старик Гуй спрятал её в рукав и лишь после этого перевёл взгляд на совершенно невозмутимого Чэнь Чаншэна.
— Почему ты ни капли не боишься меня?
Бум!
Едва договорив, старик Гуй небрежным взмахом ладони впечатал в каменный пол стоявших неподалёку Ху Чжаня и Линь Ху.
Лицо Чэнь Чаншэна оставалось спокойным. В его глазах не читалось ни страха, ни трепета перед чудовищной силой старика. Он лишь тихо произмолвил:
— Уважаемый прадедушка, неужели даже теперь ты не желаешь явить свой истинный облик?
Услышав это, старик Гуй замер на полсекунды.
— Всё-таки ты догадался. И впрямь... Ты — ярчайший ученик обители Шанцингуань за последние пятьсот лет.
Дряхлое, согбенное тело старика вдруг задрожало. Егогорб распрямился, морщины разгладились, и через пару мгновений перед ними стоял не дряхлый старик, а утончённый, благородный юноша с печатью мудрости на челе.
Этим человеком оказался не кто иной, как великий прародитель обители Шанцингуань, наставник и проводник Чэнь Чаншэна на пути постижения Дао — Хуахуа-чжэньжэнь.
— Проделать столь долгий путь в царство Еюэ... Тебе пришлось нелегко, внучек. Расскажи своему прадедушке, как именно ты догадался?
Хуахуа-чжэньжэнь шагнул к Чэнь Чаншэну, и в каждом его движении сквозила наигранная, показная нежность.
Глядя на знакомое с детства лицо, Чэнь Чаншэн слегка повёл плечом. Уголки его губ дрогнули, когда он заговорил:
— С тех пор как я услышал от третьего старшего брата весть о нашей общей трагедии, меня не покидал один вопрос. Почему обитель Шанцингуань постигла столь страшная участь?
Он сделал короткую паузу, собираясь с мыслями.
— Резкий скачок числа монахов в царстве Еюэ — факт неоспоримый, но наши наставники не были зелёными новичками, только ступившими на тропу познания. Не было никаких причин для того, чтобы весь орден погиб в одночасье, не оставив и следа.
Хуахуа-чжэньжэнь слегка приподнял брови:
— И ты решил, что в рядах Великой Цянь завёлся предатель?
— Именно так. Но сколько бы я ни ломал голову, я не мог представить себе такого изменника, который сумел бы провернуть подобное. Наша обитель и императорский двор действовали рука об руку, но пути и тайные тропы наших старших были строжайшим секретом. Даже сам император не ведал всего. Иными словами, какую бы силу ни представлял предатель со стороны двора, он не смог бы в одиночку уничтожить всю обитель. Единственное логичное объяснение... Крыса завелась в самом нашем доме.
В глазах Чэнь Чаншэна мелькнул холодный свет.
— Придя к этому выводу, я перебрал в памяти каждого члена Шанцингуаня, даже допускал мысль, что смерть наставника была инсценировкой. Но мне и в голову не приходило, что предателем окажетесь вы, прадедушка. Вы — могущественный небожитель на ступени Превращения Божества, ваше положение в Великой Цянь незыблемо. У царства Еюэ просто не нашлось бы сокровищ, способных купить вашу верность.
— Разумно, — кивнул Хуахуа-чжэньжэнь с мягкой улыбкой. — Но когда же ты обрёл окончательную уверенность?
Чэнь Чаншэн глубоко вздохнул, выпуская из легких застоявшийся воздух:
— Сомнения рассеялись лишь недавно. Очутившись в царстве Еюэ, я столкнулся с одной демоницей. Она не только с лёгкостью узнала сокровенную технику побега нашей обители, но и выказала удивительную осведомленность о наших делах. Однако была одна деталь: при всей своей осведомренности она знала лишь о девяти истинных учениках Шанцингуаня. Я никогда не пользовался громкой славой в ордене, но стоило кому-то проявить хоть капельку усердия при расследовании, как моё существование перестало бы быть тайной. Это несоответствие окончательно убедило меня в том, что корни предательства уходят глубоко в Шанцингуань. К тому же... этот человек явно благоволил ко мне, иначе он не стал бы подчищать следы моего прошлого. Чтобы проверить догадку, я намеренно назвал своё настоящее имя на том проклятом смотре женихов. И что же вы думаете? До самого недавнего времени слуги царства Еюэ понятия не имели, кто я такой. Это говорило о многом.
Он поднял глаза на стоявшего перед ним человека.
— Прадедушка, нужно ли продолжать?
Хуахуа-чжэньжэнь тихо рассмеялся, протянул руку и аккуратно вытащил из-за пазухи Чэнь Чаншэна маленького белого волчонка. Пленённый зверёк слабо пискнул, но старейшина лишь ласково погладил его по шёстке.
— Продолжай, продолжай. Слушать собственную историю из уст любимого правнука — забавная забава.
— Раз прадедушка желает послушать, вашему ученику не трудно рассказать, — голос Чэнь Чаншэна звучал ровно. — Проворотить такое под силу лишь тому, чей авторитет и сила внутри обители абсолютны. Тело наставника я видел собственными глазами, когда проник в запретную зону. Значит, наставник вне подозрений. До тех пор, пока печать бронзовых чертогов не пала, я не мог понять ваших мотивов. Но стоило тайне открыться, как всё встало на свои места. К тому же, копаясь в старых архивах нашей библиотеки, я наткнулся на безымянные путевые заметки пятисотлетней давности, где описывались тайны запретной зоны царства Еюэ. Вы вынашивали этот план уже полвека, верно?
— Ха-ха-ха! — Хуахуа-чжэньжэнь расхохотался во весь голос. — Принять тебя в обитель — лучшее решение за всю мою долгую жизнь! Пять веков подготовки, и ты разгадал всё каких-то за пять лет... Твой талант превосходит всё, что знало человечество!
— Зачем? — Чэнь Чаншэн всё же не выдержал, задав мучивший его вопрос. — Вы жаждали силы — ладно. Даже если бы вы вздумали основать новую империю, наставник и братья пошли бы за вами до конца. Зачем было их убивать?
Лицо Хуахуа-чжэньжэня мгновенно опустело, а в голосе прорезался холод:
— Великая Цянь — лишь прошлое, а Шанцингуань — моё детище. Я и не помышлял вовлекать обитель в эти дела. Но они оказались слишком слепы и упрямы! Стоило им докопаться до истины, как они не только отказались поддержать меня, но и попытались проболтаться остальным. Или ты думал, что секты Линлун-цзун и храм Тяньфосы сами вышли на мой след? Я вынашивал замысел пятьсот лет, и никому не дозволено рушить плоды моего труда!
— А третий старший брат? — в горле Чэнь Чаншэна застрял ком. — Почему вы пощадили его?
— Ленивый паршивец... Ты же знаешь его нрав. Когда Цинфэн и остальные напали на след, этот увалень удрал поглазеть по сторонам, так что он ни о чём не ведал.
Старейшина с улыбкой качнул головой, а затем сам задал вопрос:
— Кстати, откуда ты узнал, что для извлечения той силы необходима кровавая жертва?
На лице Чэнь Чаншэня мелькнула ироничная улыбка:
— Прадедушка, вы столь мудры во всём, что касается Дао, но сейчас ведёте себя наивно. Сколько раз вы сами бывали в тайной обители Улян? Неужели вы думали, что я не припрятал парочку узоров для себя?
— Ох-хо-хо! — Хуахуа-чжэньжэнь хлопнул себя по лбу. — С таким гениальным учеником я и впрямь потерял голову от счастья. Учитывая твой характер, утаить пару секретов было вполне в твоём духе.