Глава 263 - Горький осадок и грядущий расцвет зверолюдов
Лицо Чэнь Чаншэна не дрогнуло. Он неспешно извлек из пространственного кольца чайный сервиз и принялся заваривать настой.
Видя, что тот не спешит с ответом, Баоэр опрокинула в себя еще одну чашу вина и повторила:
— Господин, я вообще-то вопрос задала.
— Какую роль вы приготовили мне в грядущей битве Богов?
Ее повторный вопрос прозвучал глухо, а с губ полностью исчезла улыбка.
Почувствовав неладное, Тянь Сюань помрачнел:
— Баоэр, ты пьяна.
— Заткнись!
Вжух!
Крошечный котел сокровищ взмыл прямо в воздух, придавив всех присутствующих тяжелейшей аурой.
Столкнувшись с яростью девушки, Тянь Сюань беззвучно открывал и закрывал рот, так и не найдя нужных слов.
Баоэр же снова перевела взгляд на Чэнь Чаншэна:
— Господин, ответьте мне: где мое место в войне Богов?
В третий раз прозвучал вопрос, и наконец сидевший с опущенной головой Чэнь Чаншэн нарушил молчание:
— А какое место ты сама хочешь занять?
— Ха-ха-ха!
— Наконец-то вы соизволили открыть рот, господин. А я уж думала, вы онемели.
— Выбор места не так уж важен, я не из тех, кто не понимает масштаба бедствия.
— Но мне до жути интересно узнать, какое место в списке досталось сестрице Мэн Юй?
Чэнь Чаншэн ответил ровным голосом:
— Мэн Юй не будет внесена в список. У нее другое предназначение.
— А старший брат Тянь Сюань?
— То же самое.
— Ха-ха-ха-ха!
Услышав это, Баоэр разразилась надрывным смехом.
— Ясно! Все предельно ясно! Нужные люди освобождены от списка, а мы в ваших глазах — лишь расходный материал, сброд без пользы и толку.
— Господин, если мне память не изменяет, вы лично заявляли, что правила едины для всех.
— Поверив вашим словам про «единый закон», тридцать восемь человек из моего рода внесли свои имена в списки без единой жалобы.
— А теперь вы говорите мне, что полезные люди не попадают на плаху! Объясните, почему?!
Хрусь!
Чаша в руке Баоэр разлетелась вдребезги.
Осколки брызнули прямо к ногам Чэнь Чаншэна, но он продолжал медитативно промывать листья в гайвани.
Бросив быстрый взгляд на осколки, он спокойно продолжил заваривать чай.
— Если ты не хочешь идти, то твой род может не участвовать в битве.
— Вы снова шутите, господин. Моя семья всегда отличалась верностью и доблестью, с чего бы мне пасовать перед лицом долга?
— Если тридцать восемь душ из клана Цянь не падут на поле брати, с какой стати полумиллионная армия аскетов под началом Торгового Дома станет проливать за вас кровь?
— Разве не ради этой цели вы заставили нас идти на убой?
Чэнь Чаншэн поднял глаза на покрасневшую от гнева Баоэр.
— Я не люблю вино. От него у людей мутится рассудок.
— Ты выпила слишком много, тебе не помешает испить чаю и освежить голову.
С этими словами он протянул ей пиалу с обжигающим напитком.
Баоэр решительным шагом подошла к нему и залпом осушила чашу до дна.
На вкус настой оказался горьким до скрежета в зубах, но на лице девушки не дрогнул ни один мускул.
— Сладковато и освежающе. Господин поистине мастерски заваривает чай.
— Теперь я наконец поняла, почему вам по душе этот горький вкус.
— Ведь какой бы горькой ни казалась чаша чая, ей не сравниться с превратности этой проклятой жизни.
Она с грохотом поставила пустую пиалу на столик и бросила:
— Господин, сегодня я перебрала лишнего. Не держите зла за мои пьяные бредни.
— У меня еще есть дела, я пойду.
Развернувшись, она зашагала прочь, но, пройдя полпути, резко замерла.
Бросив короткий взгляд на смущенного Тянь Сюаня, Баоэр небрежно швырнула на землю серебряный амулет-замочек.
— Брат Тянь Сюань, это подарок малышу.
— Сестрица Линлун только недавно разрешилась от бремени, ее тело еще слабо, и ей действительно не стоит соваться на поле боя.
С этими словами ее силуэт окончательно растворился в сумерках.
После выходки Баоэр некогда оживленное застолье окончательно зачахло.
— Расходитесь. Я хочу побыть один.
Держа в руке пиалу, тихо произнес Чэнь Чаншэн.
Никто не посмел спорить. Гости молча поднялись и покинули поляну.
Оставшись в одиночестве, он продолжил медленно цедить горький настой.
Базэ молча покачала головой и улеглась клубком у его ног.
*
— Ууу-у-у!
Несгибаемая и дерзкая Баоэр сейчас пряталась на горном пике, заливаясь горькими слезами.
— Ох-хо-хо!
— Чего это моя девочка забилась сюда и ревет белугой?
— Кто посмел обидеть нашу Баоэр? А ну выкладывай старому учителю, я мигом разберусь!
Услышав знакомый голос, она подняла заплаканное лицо.
Перед ней материализовался Налан Синдэ.
— Учитель! — всхлипнула Баоэр и уткнулась лицом ему в грудь.
Тот мягко заглаживал ее растрепавшиеся волосы, точно успокаивая обиженного ребенка.
— Поплачь, поплачь!
— Выплеснешь слезы — на душе полегчает. Таков уж этот жестокий мир, только не смей винить господина.
Успокоившись немного, Баоэр вытерла глаза и заговорила:
— Учитель, зачем он делит нас на сорта? Неужели я и впрямь хуже других в его глазах?
Налан Синдэ увлек ее за собой на плоский валун, и они присели рядом.
— Баоэр, поверь, принимая это решение, сам господин страдает куда сильнее тебя.
— Ты не знаешь его по-настоящему, оттого и не понимаешь многого.
— Он человек долга и чести, но сама его судьба не оставляет ему выбора.
— В учениях Дао сказано: «Связи с миром мимолетны, но сердце полно преданности» . Господин именно таков.
Баоэр закусила губу:
— Я не понимаю, о чем вы.
— Все просто. Живя на свете, человек встречает множество судеб и переживает немало чувств.
— Родня, друзья, любовь… Кто-то дорожит ими больше жизни, а кому-то плевать.
— Но у любых чувств есть свой предел предначертанности. Господин ценит их все, да вот только срок этих нитей короток.
— Если говорить проще: ему на роду написано расставаться со всеми, кого он любит.
Задумавшись на миг, Баоэр неуверенно произнесла:
— Выходит, именно поэтому он оградил некоторых от участия в битве Богов?
— Нет, — покачал головой старик. — Те, кого он оставил в стороне, идут по куда более страшной дороге.
— Война Богов начнется со дня на день. Знаешь ли ты, каков будет ее итог?
Она честно мотнула головой.
— Допустим, мы победим. Тогда после победы хозяевами мира станут зверолюды.
Эти слова заставили Баоэр вскочить на ноги от изумления:
— Да как такое возможно?!
— Почему же невозможно? Это предрешено свыше.
— Весь мир знает о зверолюдах, но мало кто понимает глубинную разницу между ними и родом человеческим.
— После войны зверолюды пойдут в рост, и этот факт не в силах изменить ничто.