Глава 262 - Эгоистичный Тянь Сюань и унылое застолье
Земли клана Сюаньняо в Западном Царстве.
— Я не согласен! Я сам пойду к господину и все ему выскажу!
Удушающая волна ци накрыла пространство на тысячу ли вокруг, заставляя дрожать бесчисленных зверолюдов.
На вершине крутой горы стоял чернее тучи хмурый, статный мужчина. Казалось, нечто до глубины души возмутило его.
Его прекрасная спутница в белых одеждах мягко шагнула вперед и бережно коснулась его ладони.
— Это я сама просила господина включить меня в списки.
— Ты — владыка всех зверолюдов. Если даже ты не подашь пример, как тебе потом удерживать повиновение соплеменников?
— Три миллиона аскетов идут на верную смерть вместе. Раз они могут умереть, почему я не могу?
От этих слов гнев мужчины лишь разгорелся с новой силой.
— Весь мир может сгинуть в огне, но ты — никогда!
— Я, Тянь Сюань, никогда не жертвовал своими женщинами ради высших целей. И на этот раз я не допущу подобного!
Поняв, что уговоры не действуют, мягкая доселе Линлун вмиг переменилась в лице.
— Хочешь ты того или нет, а решение принято.
— Я вышла за тебя замуж по собственной воле, потому что любила и люблю тебя всем сердцем.
— Но это вовсе не значит, что Линлун превратилась в твою безгласную тень. Я решила идти, и тебе меня не остановить!
— Смеешь грозить мне?!
В тот же миг за ее спиной распахнулись Пылающие Ветром Крылья, и в воздухе заплясали тысячи зловещих молний.
— Только попробуй сунуться туда, и я переломаю тебе ноги, клянусь!
— Ха! — фыркнула Линлун, и ее аура, бесконечно близкая к ступени Очищения Крови, выплеснулась наружу во всей красе.
— Ну так подойди и попробуй!
— Пусть моя база развития уступает твоей, но не забывай: когда-то давно ты только и делал, что получал от меня тумаки!
В момент, когда противостояние грозило перерасти в кровавую бойню, до слухов донесся ленивый, насмешливый голос:
— Тц-тц-тц!
— Не виделись всего ничего, а ты, Тянь Сюань, уже наловчился лупить собственную жену.
— Если об этом узнает тот сумасшедший книжник, он живо отвесит тебе три удара деревянной линейкой по рукам.
Услышав знакомый голос, Тянь Сюань мгновенно подавил убийственную ауру.
Обернувшись, он увидел неспешно шагающих по тропе Чэнь Чаншэна и Базэ.
— Господин, вразумите ее наконец!
— Эта упрямая баба вечно идет наперекор, я уже не знаю, что с ней делать!
Столкнувшись с жалобами Тянь Сюаня, Чэнь Чаншэн лишь безразлично пожал плечами:
— Я знаю об этом, и мое слово — «согласен».
Услышав такое, Тянь Сюань тут же подобрался:
— Господин! Для похода в иноземья хватит и меня одного, у Линлун недостаточно сил!
— А что станет со зверолюдами, если ты уйдешь?
— Неужели ты рассчитываешь оставить Линлун править ими вместо себя?
Слова Чэнь Чаншэна мгновенно лишили Тянь Сюаня дара речи.
— Мне плевать! Пусть идут кто угодно, но только не Линлун!
Хлоп!
Едва умолкли его слова, как звонкая пощечина оставила яркий алый след на щеке Тянь Сюаня.
Взгляд Чэнь Чаншэна вмиг сделался острым, как бритва.
— Ты что же думаешь, будто до сих пор одинок в этом мире?
— Извергая подобные глупости, каково тебе смотреть в глаза Линлун и самому себе?
Получив пощечину от Чэнь Чаншэна, Тянь Сюань даже не подумал рассвирепеть.
— Господин, я не хочу смерти Линлун, я хочу, чтобы она жила.
— Ради ее жизни я готов сделать что угодно.
Голос некогда несгибаемого воина задрожал.
Тянь Сюань, повелитель зверолюдов, мужчина с железным хребтом.
Он не дрогнул перед проклятиями целого народа, не сник перед лицом смертельной угрозы. Но стоило ему предстать перед Чэнь Чаншэном, как вся его стойкость рассыпалась в прах, и он выглядел сейчас потерянным, беспомощным ребенком.
Глядя на него, Чэнь Чаншэн тоже на миг лишился слов.
Тут к ним подбежала рассерженная Линлун:
— Тянь Сюань, ты мужчина или кто? Проблемы своей жены вздумал перекладывать на чужие плечи?
— В этом мире все имеет свой предел и свою судьбу. Какое право ты имеешь докучать господину?
— А ну марш к себе!
С этими словами она принялась оттаскивать Тянь Сюаня прочь.
Нынешнее положение дел было таково, что стоило пошатнуться одному камню, как рухнет вся гора. Раз уж господин сделал исключение для нее, то как смотреть в глаза остальным?
Три миллиона жизней!
Никто не желал гибели близких, но если никто не сделает шаг вперед, кто расхлебает кашу иномирной угрозы?
Несмотря на рывки Линлун, Тянь Сюань стоял как вкопанный, не сводя тяжелого взгляда с Чэнь Чаншэна.
— Эх… — тяжело вздохнул Чэнь Чаншэн. — Еще не все потеряно, время покажет.
— Линлун пойдет в поход, но это вовсе не значит, что ее обязательно вписывать в Список Богов. Быть может, найдется иной выход.
Тянь Сюань едва ли уловил скрытый смысл в этих туманных словах Чэнь Чаншэна.
Зато сидевшая рядом Базэ взвизгнула:
— Чэнь Чаншэн, ты с ума сошел?! Эта штука… да как ты…
Бум!
Не успела она договорить, как Чэнь Чаншэн заурядным шлепком впечатал ее головой прямо в землю.
— Ладно, о будущем подумаем позже. Разве здесь сегодня не собирались устроить застолье?
— Поскорее покажите мне, какое вино у вас припасено.
С веселой улыбкой Чэнь Чаншэн обошел окаменевшего Тянь Сюаня в поисках выпивки.
Линлун бросила на мужа яростный взгляд и побежала следом, пытаясь отговорить Чэнь Чаншэна от только что озвученной затеи.
Тем временем целая и невредимая Базэ выкарабкалась из грязи.
Глядя на понурившегося Тянь Сюаня, она несколько раз открывала рот, но так и не решилась произнести то, что вертелось на языке.
— Эх ты!
— Тьфу!
Бросив пару укоризненных вздохов, зверь поплелся вслед за Чэнь Чаншэном.
На душе у Тянь Сюаня скребли кошки, будто его внутренности искромсали тысячей тупых ножей.
Он прекрасно знал нрав Базэ. Раз уж даже этот зверь пришел в такой ужас, значит, речь шла о чем-то, напрямую угрожавшем жизни самого господина.
Господин одарил его благодеянием, превосходящим горы и моря, но он не только не отплатил за добро, так еще и бессовестно вымаливал поблажки.
Чем же такой поступок отличается от поведения дикого зверя?
…
Праздничное застолье было готово в мгновение ока, и вскоре к ним присоединилась старая знакомая.
Цянь Баоэр, Мэн Юй…
Сто лет промелькнули словно миг, и некогда сопливые дети давно превратились во взрослых.
Любопытно было и то, что среди гостей затесалась Наньгун Жосюэ из секты Цинсюэтьян.
— Ха-ха-ха!
— Сто лет назад вы глотки друг другу готовы были перегрызть, а нынче сидите за одной чашей. Как же переменчив этот мир!
Услышав шутку Чэнь Чаншэна, Наньгун Жосюэ лишь легко улыбнулась:
— Юношеский задор и глупость. Теперь, вспоминая былое, мне бесконечно стыдно.
— Благо брат Тянь Сюань обладает широкой душой, иначе секте Цинсюэтьян не миновать бы гибели еще век назад.
Чэнь Чаншэн усмехнулся в ответ:
— То, что Тянь Сюань пощадил вас, вполне резонно.
— Обитель Хуаян была стерта с лица земли за тайные сношения со скверной.
— Если бы Тянь Сюань из мелкой личной мести уничтожил еще и Цинсюэтьян, с какой стати ему тогда вести за собой зверолюдов?
Наньгун Жосюэ ответила на это лишь загадочной улыбкой.
С тех самых пор, как Тянь Сюань помиловал три великие обители, они неизбежно следовали за ним во всех походах.
Проведя столетие рука об руку на краю пропасти, они перестали нуждаться в вежливых расшаркиваниях — те лишь отдавали фальшью.
В этот момент Цянь Баоэр, пригубившая вина, неожиданно подала голос:
— Господин, какое местечко в Списке Богов вы отвели мне?
Стоило ей произнести это, как за столиками воцарилась гробовая тишина.
Ибо на этом празднике жизни одним предстояло вписать свои имена в страшный свиток, а другим — избежать этой участи.
Воздух сгустился, но Баоэр смотрела на Чэнь Чаншэна с бесстрашной улыбкой.