Глава 2409 - Воля судьбы и рождение Небесного Запрета!
— Не слишком ли громкие слова? Нагнетаешь панику на ровном месте.
— Нагнетаю? — Чэнь Чаншэн одарил сомневающегося члена Небесного Сообщества кривой, недоброй ухмылкой.
— Когда-то в прошлом многие тоже кричали, что мои слова о скверне — пустая брехня.
— И где они теперь? Всех до единого закопали поглубже в землю.
— Я веду с вами серьезный разговор о судьбах мира, а ты упрекаешь меня в паникерстве.
— По правде говоря, ума не приложу, как дожил до сегодняшнего дня с таким-то скудоумием?
— Раз уж по-твоему я навожу тень на плетень, то, полагаю, ты и план этот выполнять откажешься?
Сон откровенно помрачнела лицом, прерывая назревающую перепалку.
— Хватит спорить по пустякам. В течение двадцати тысяч лет он уйдет в затвор и не станет вмешиваться в мирские дела.
Вердикт Сон прозвучал окончательно и бесповоротно.
Услышав про двадцатитысячный арест в четырех стенах, несговорчивый адепт Небесного Сообщества попытался было возразить, но наткнулся на леденящий взгляд женщины.
— Мы знакомы миллионы лет, и ты знаешь мой нрав. Лучше просто закрой рот.
Столкнувшись с предупреждением, упрямец был вынужден заглотить слова обратно.
Зато Чэнь Чаншэн и не думал униматься:
— Сон, твое Небесное Сообщество сильно, не спорю, но пора бы им заняться самообразованием.
— Обладать столь высоким весом и нести подобную околесицу...
— Появись такое чудо в эпоху Чаншэн, я бы лично гарантировал, что до старости оно не доживет.
— Даже самые прожженные мерзавцы из Запретных Земель не додумались бы молоть такую чушь в столь критический момент.
Видя, что Чэнь Чаншэн еще не выпустил весь пар, Сон вздохнула:
— Эпоха Пилюль слишком долго варилась в собственном соку, неудивительно, что мозги у некоторых заплыли жиром.
— Давай лучше вернемся к делу.
— Раз ты сама просишь, я готов проявить великодушие, — милостиво кивнул тот. — Эксперименты с прорывом границ разрешено ставить исключительно обитателям мира Циншань.
— До получения окончательных результатов все прочие прекращают любые изыскания в этой области.
Сон согласилась без долгих споров:
— Об этом ты уже говорил, возражений не имею.
— Меня другое занимает: как именно ты собираешься проверять, не свернули ли они на кривую дорожку?
Немного подумав над вопросом, Чэнь Чаншэн изрек:
— Лучшая проверка на прочность для человеческого сердца — отправить его в мир смертных страстей.
— Война в Эпохе Пилюль в самом разгаре, поручить им разгрести этот бардак — самое то.
— Если они сохранят чистоту помыслов посреди рек крови, значит, их путь чист.
— Ладно, по рукам.
— Только у этого особого состояния должно быть имя. Как тебе «Божественный Запрет»?
— Запрет богов... Название звучит неплохо, но я бы предпочел другое.
— Почему?
— Потому что сама эта методика по сути своей — чистейшая ересь.
— По-хорошему, подобной скверне вообще не положено являться на свет.
— Вещи, способные перекроить расстановку сил в целой череде эпох, едва ли подвластны богам.
Услышав отказ, Сон поинтересовалась:
— И как ты хочешь это назвать?
— Небесный Запрет!
— Чтобы ступить в ранг Великого Императора, адепт обязан превозмочь императорскую кару. Сама эта попытка — вызов небесам.
— По достижении же заветной ступени адепт обретает способность в любой момент входить в подобное состояние.
— Но если до этого дотрагивается кто-то рангом ниже, он совершает тягчайшее святотатство перед лицом всего сущего.
— Мир не примет такое дитя, и небеса отвернутся от него.
— Имя «Небесный Запрет» подходит куда точнее.
Сон слегка качнула головой в знак согласия:
— Пусть будет Небесный Запрет.
— Надеюсь, потомки, заслышав это имя, поймут всю глубину вложенного в него смысла.
С этими словами силуэты Сон и ее сподвижников растворились в воздухе.
Едва гости исчезли, Чэнь Фэн озвучил терзавшее его сомнение:
— Неужели метод Небесного Запрета и впрямь неизбежно ведет к падению?
Встретившись с чистым взглядом юноши, наставник тяжело вздохнул:
— Падение неизбежно, ибо одержимость порождает лишь безумие.
— Чем сильнее зацикленность, тем тяжелее оковы на душе. Долго ли человек протянет на этой каторге?
— Мо Бай и теневой двойник еще могут устоять, но будущим поколениям этого изъяна не миновать.
— Если они одолеют эту дорогу до конца, это докажет жизнеспособность Небесного Запрета.
— И раз прецедент создан, с чего бы потомкам не наступить на те же грабли?
Не уразумев логики, Чэнь Фэн нахмурился:
— Если Мо Бай и остальные не сбились с пути, значит, дело в их прочном фундаменте.
— Но я не могу поручиться, что каждый встречный обладатель Небесного Запрета сохранит чистоту помыслов.
— Тьма в сердце помножится на мощь Небесного Запрета — и крушение станет лишь вопросом времени.
— Я столько душ вывел в люди, стольковидал на своем веку, но и по сей день не решусь заявить, будто полностью избавился от собственных навязчивых идей.
— Что уж говорить о тех немногих, кто способен отпустить прошлое до конца.
— Те смельчаки, что касаются Небесного Запрета сейчас, ступают на него через одержимость. Корень гнил с самого начала — какой же цветок распустится на таком стебле?
Тогда Чэнь Фэн сделал шаг вперед:
— Учитель! Я готов постичь Небесный Запрет и отыскать тропу для всех живущих!
— Бесполезно! — отрезал наставник.
— Ты — мечник, твоя жажда разрушения и убийства слишком велика. Даже познай ты Небесный Запрет, твоя дорога всё равно окажется пропитана фанатизмом.
— Чтобы разорвать этот замкнутый круг, нужен тот, кто не ступал на тропу одержимости.
— Но без одержимости я не знаю иного способа пробудить Небесный Запрет, по крайней мере пока.
— Это всё равно что пытаться отыскать мечника, который от роду не держал в руках меча...
На этих словах речь оборвалась.
Все присутствующие разом уставились на Дугу и Чэнь Чаншэня странными, нечитаемыми взглядами.
Столкнувшись с роковой изнанкой Небесного Запрета, каждый ломал голову над спасительным выходом.
Но фраза наставника сейчас словно пробила узкую брешь в кромешной тьме.
— Ты сделал это нарочно?
После долгого молчания Чжан Байжэнь прищурился.
Чэнь Чаншэн покосился на стоявшего напротив Дугу и сухо обронил:
— Ши Ци от рождения близок к великому Дао, а чистое, доброе сердце — редчайший дар в этих краях.
— С таким талантом любая дорога расстелется перед ним ровным ковром.
— Беда лишь в том, что на беду Ши Ци повстречался с Дугу.
— Когда мы сошлись с мальчишкой, стараниями этого «наставника» он был уже почти калекой.
— То, что мы имеем сейчас — лишь попытка залатать дыры. Будь у меня иной выбор, думаешь, я жаждал бы славы губителя судеб?