Глава 2307 - Ужас Сна и безумцы эпохи Чаншэн!
Взмахнув рукой, Сон развеял заклятия, опутывавшие тела Мо Бая и Тан Лина. После чего он насмешливо повернулся к Чэнь Чаншэну:
— Как думаешь, подобные фокусы со стороны этой троицы можно считать вызовом мне?
Чэнь Чаншэн скривил губы:
— Пожалуй, с натяжкой — да.
— Ну раз ты назвал это вызовом, я охотно приму его на свой счет.
Дракон и его спутники мгновенно подобрались, ощутив нешуточную угрозу. В ответ на их напряжение Сон лишь легкомысленно бросил:
— Расслабьтесь. Вы — мелкая сошка, марать о вас руки я не стану. Появись здесь ваш учитель, тогда я бы еще подумал. С той поры, как безумцы эпохи Чаншэн сгинули в тени, никто больше не смел бросать мне вызов. Раз уж вы так любезно решили развлечь меня, я не против уделить вам пару мгновений. Знаю, каждый из вас жаждет завладеть моим Каноном Великой мечты бессмертия. Что ж... сумеете дойти до меня живыми — и я дам вам этот шанс.
Вспышка!
Стоило слову сорваться с его губ, как истинного дракона, Мо Бая и прочих мгновенно выбросило из мира снов. Оставшись вдвоем, Сон лукаво покосился на Чэнь Чаншэна:
— А ты? Не хочешь испытать меня?
— Не говори глупостей. С моим-то уровнем культивации — разве мне тягаться с тобой?
— Силой меряться ты и впрямь не дорос, но хитрости тебе не занимать. Кто знает, авось и повезет.
— Мои жалкие трюки способны причинить тебе вред?
— Если они столь ничтожны, с какой стати ты вздумал отравить меня?
В эту секунду Чэнь Чаншэн умолк. Спустя пару ударов сердца он выдавил с напускным недоумением:
— Преступление можно пришить кому угодно, было бы желание. Захотел прикончить меня — к чему эти басни?
Игра Чэнь Чаншэна была безупречна, но Сон лишь улыбался, словно заранее знал разгадку:
— На что способен Апокалипсис, мне ведомо лучше, чем кому-либо. Как именно он испустил дух, мы оба прекрасно помним. Неужто ты всерьез полагал, будто твой скрытый яд остался для меня тайной? Мало того, что я раскусил твой замысел, я еще и проследил, как эта отрава через лабиринты снов просочилась в мое собственное тело. Стоит тебе выпустить на волю вторую часть рецепта — и мой рассудок погрузится во тьму. Вероятно, именно это знание и питает твою храбрость перед моим лицом?
Поджав губы, Чэнь Чаншэн холодно отрезал:
— Я без понятия, о чем ты толкуешь.
— Оправдания бессмысленны. Если не признаешься добром, мне придется прибегнуть к силе.
Сон неумолимо наседал. Чэнь Чаншэн долго хранил молчание, но наконец сдался:
— Верно. Яд в твоем теле — дело моих рук.
— Зачем?
— Твоя мощь превосходит любые границы, к тому же ты переменчив в гневе. У меня должен быть козырь на крайний случай.
Услышав это, Сон вовсе не разгневался. Его голос звучал мягко и отрешенно:
— На самом деле я давным-давно догадывался, что ты попытаешься меня устранить. Вот только не ожидал, что у тебя хватит дерзости сделать это до того, как твоя собственная сила достигнет пика. Впрочем, неважно. Я не стану лишать тебя жизни из-за столь пустячного повода.
Пораженный подобным спокойствием, Чэнь Чаншэн изумленно выдохнул:
— Подобная мягкотелость на тебя непохожа.
— Дело не в доброте, просто я понимаю законы этого мира. Смысл культивации — в бесконечном преодолении себя. И на пути каждого восходящего неизменно встают те, кого он считает непреодолимой преградой. Те, кто ступил на эту тропу раньше. Твоя вера устремлена в бесконечную даль, а значит, пока ты движешься вперед, я непременно стану твоей помехой. Так что твой удар исподтишка был неизбежен.
Чэнь Чаншэн качнул головой:
— Раз ты предвидел это с самого начала, почему не прикончил меня?
— Смерть одиночки ничего не изменит!
— Почему?
— Потому что мир полон таких, как ты. Убей тебя — придут другие. Когда я стал первенцем эпохи Пилюль, эта истина открылась мне со всей очевидностью. Желая проверить, можно ли разрешить сие противоречие, я провел эксперимент.
— Какой?
— Я обратил эпоху Пилюль в гигантскую клетку! — Сон указал пальцем под ноги и неторопливо продолжил: — Если пустить развитие мира на самотек, неизбежно возникнет слишком много неконтролируемых факторов. Чтобы обуздать их, я взрастил особую касту наместников, управляющих всей эпохой. Я установил свод законов, сковавших миллиарды живых существ.
Услышав это, Чэнь Чаншэн прищурился:
— Пять великих семей — твой инструмент контроля, верно?
— Совершенно верно! Пять кланов держат в узде эпоху Пилюль, четыре великие секты уравновешивают их влияние, а долина пилюль служит гирей на весах равновесия. Стоит ли кланам или сектам выйти из берегов, как стражи долины немедленно стирают бунтарей в порошок.
— И как это связано с тем, что ты пощадил меня?
— Самым прямым образом. Нынешний крах пяти семей открыл мне глаза на простую вещь: какими бы цепями ты ни сковывал живое, оно неизменно будет рваться вперед. Прародитель клана Ван положил начало бунту, и раз нашелся первый смельчак, за ним последуют другие. Не будь этого, я никогда бы не позволил тебе истреблять древние роды.
Окинув взглядом безмятежное лицо собеседника, Чэнь Чаншэн заметил:
— Выходит, и пять семей, и клан диких зверей для тебя — лишь горстка назойливых соперников. Ты так сниходителен к нам лишь потому, что не считаешь нас реальной угрозой?
— Не совсем так!
— В чем же я ошибаюсь?
— Мой истинный противник — вовсе не эти кланы. Мой враг — сама эпоха Пилюль, эпоха Чаншэн и весь этот гребаный мир! Бросая вызов сущему, разве важно, прибавится ли на одного Чэнь Чаншэна больше или меньше? Оставив тебя в живых, я хотя бы гарантирую себе толику развлечений. Ты — занятный малый.
Рассуждения Сона звучали странно, и Чэнь Чаншэн не сразу уловил их суть. Заметив это, Сон усмехнулся:
— Ты видишь во мне врага лишь потому, что я силен. Но настанет день, когда ты займешь мое место — и точно так же кто-нибудь объявит тебя своим главным препятствием. Зачем истреблять старых знакомых, рискуя навлечь на себя гнев неизвестных выскочек? Гораздо разумнее приберечь вас. Пока вы живы, вы случитесь надежным щитом, сдерживающим рост остальных выскочек. Ты так поступаешь, и звериный род делает то же самое.
Чэнь Чаншэн решительно тряхнул головой:
— Ложь! В твоем голосе звучит возбуждение. Так предвкушают схватку с равным противником. Кто-то возвращается, верно?
— Да!
— Кто?
— Безумец!
— Безумец из эпохи Чаншэн!
— На свете есть тот, кого ты боишься?
— Обычных смертных и культиваторов я не страшусь. Но с сумасшедшими лучше не мериться силой в открытую.