Глава 229 - Шанс и разные дороги
Чэнь Чаншэн метал громы и молнии, изо всех сил клеймя Тянь Сюаня позором. Тот же в ответ лишь опускал голову, не находя в себе сил возразить.
В этот момент хозяин скромного заведения вынес на подносе четыре чашки с горячей вегетарианской лапшой.
Недолго думая, Чэнь Чаншэн подхватил две из них и свирепо рявкнул на провинившихся:
— Вы двое заслужили лишь сосать холодный северный ветер! Нечего вам еду переводить!
С этими словами он демонстративно удалился, унося обе чашки с собой. Сидевшие за столом Тянь Сюань и Цянь Баоэр даже не смели поднять глаз на его удаляющуюся спину.
*
На тихом горном склоне.
Выпустив пар на молодежь, Чэнь Чаншэн присел на корточки, отрешенно вглядываясь в живописные дали.
В следующее мгновение перед ним замерцал золотистый иероглиф, который плавно опустился на землю и обратился фигурой Налана Синдэ.
— Учитель, сколько зим, сколько лет! Какими судьбами вы подались в буддийские монахи?
В ответ на шпильку Налана Синдэ Чэнь Чаншэн лишь лениво скосил на него глаза:
— Хватит баловаться со своими аватарами перед моим носом, того гляди шкуру с живого спущу. Садись давай, ешь лапшу!
Бросив взгляд на две оставленные рядом пиалы, Налан Синдэ горько усмехнулся:
— Учитель, я всего лишь сгусток духовного сознания, мне нечем поглощать еду.
— Знаю я, что ты ментальный фантом. Но с твоим уровнем культивации уплетать камни силой духа — пара пустяков. Не разводи демагогию, бери чашку!
Покорно вздохнув под строгим взглядом старшего, Налан Синдэ без лишних слов взял палочки.
Так они и сидели на косогоре, молча уплетая простую лапшу.
Наконец с трапезой было покончено. Чэнь Чаншэн отложил палочки и бросил безразличным тоном:
— Выкладывай, раз пришел. Раз уж лапшу съел, вздумаешь ходить вокруг да около — побью.
Налан Синдэ отставил пиалу в сторону и мягко произнес:
— Тянь Сюань — хороший парень. Груз, что давит на его плечи, ничуть не легче ноши Шисаня. Молодежь есть молодежь, им свойственно оступаться и блуждать впотьмах.
— Я в курсе. Продолжай.
— Ваши слова были слишком жестоки, учитель. Так вы лишь подорвете веру юноши в собственные силы.
Чэнь Чаншэн резко повернул голову и пристально посмотрел на собеседника:
— Я пожалел. Я раскаиваюсь в том, что втянул их в эту заварушку. Эта дорога вымощена шипами, и у них не было никаких причин ступать по ней из-за меня. Вот почему я хочу обругать их и выгнать прочь. Уж лучше прозябать в ничтожестве, но остаться в живых, чем пасть героической смертью. Главное — выжить.
Налан Синдэ слегка улыбнулся и перевел взгляд на горизонт:
— Для них вы давно стали наподобие отца. Если вы сейчас отречетесь от них, им будет больнее, чем от смерти. В глазах простых смертных мы — бессмертные божества, всемогущие владыки. Но на деле мы ничем от них не отличаемся: порой нам остается лишь уповать на волю небес, сделав всё, что в наших силах. Раз судьба свела вас вместе, значит, им суждено пройти этот путь до конца. Учитель... дайте им шанс.
— И не подумаю! — в лоб отказал Чэнь Чаншэн.
— Не будьте столь упрямы. Давайте заключим пари? Если я сумею вернуть Тянь Сюаню веру в себя, вы дадите ему этот шанс — тот самый шанс, что вы давно для него приберегли.
Лицо Чэнь Чаншэна осталось непроницаемым:
— Систему Горького Моря мы создавали вместе с Ву Ли. Никто лучше меня не знает, что требуется для прорыва из Царства Самопознания в Царство Масляных Лампад. Тянь Сюань взвалил на себя слишком много, а теперь получил тяжелейший удар — его дух расколот на куски. Когда сердца больше нет, о каком возвращении веры может идти речь?
Налан Синдэ тихо рассмеялся:
— Ха-ха-ха! Позвольте с вами не согласиться, учитель. Всё, что не убивает нас, делает нас сильнее. Расколотое сердце, срастаясь заново, становится лишь прочнее. Если Тянь Сюань одолеет эту преграду, он возродится из пепла словно феникс.
Чэнь Чаншэн погрузился в долгое молчание. Состояние Тянь Сюаня он видел насквозь: застой в развитии объяснялся исключительно трещинами в ментальном фундаменте. Устраивая тот жестокий разнос, он надеялся подтолкнуть юношу к прорыву. Но в критический момент дрогнул, пожалев мальчишку, которому предстояло испить чашу невыносимых страданий.
— Я не стану с тобой спорить, Налан. Я прекрасно знаю, есть ли у Тянь Сюаня шанс преодолеть этот порог. И сколько бы ты ни расписывал всё в красках, я не позволю им идти дальше.
— Ох уж это ваше неизбывное упрямство... — покачал головой Налан Синдэ. — Раз уж вы непреклонны, тогда пойдемте со мной. Посмотрите сами, чего на самом деле жаждут эти дети.
Поднявшись на ноги, он зашагал прочь. Чэнь Чаншэн помедлил секунду, а затем нехотя поплелся следом.
На крыше постоялого двора.
Тянь Сюань неподвижно сидел у края крыши, погруженный в мрачные думы.
Глядя на его подавленный вид, Чэнь Шисань с тяжелым вздохом покачал головой.
— Мелкий мошенник, поговори с Тянь Сюанем, он же твой товарищ! — толкнула Шисаня локтем Мэн Юй.
Тот покачал головой:
— Я не смогу его утешить.
— В смысле — не сможешь?! — возмутилась девушка. — Ну подумаешь, трудности! Подумаешь, опасность! Эка невидаль! В конце концов, я могу смотаться домой, привести подмогу и вытащить вас из любой каши!
Шисань закусил губу и посмотрел на нее:
— Девица Мэн Юй, ты абсолютно не понимаешь, чего именно боится Тянь Сюань. Он страшится вовсе не грядущей опасности. Его пугает то, что Учитель разочаровался в нем. А еще он корит себя за то, что оказался недостаточно хорош.
— Недостаточно хорош?! — опешила Мэн Юй. — Да ради всего святого, куда уж лучше-то?! За год с небольшим дойти до такого уровня — он входит в число редчайших гениев!
— Дело вовсе не в силе, — тихо возразил Шисань. — Мы с ним разные. Его голова работает куда лучше моей, в делах он рассудителен и умен. К тому же он — молодой господин клана Черных Птиц, которому на роду написано вести за собой бесчисленные стаи сородичей. Я — одиночка, мне достаточно отвечать за себя самого, не оглядываясь по сторонам. Тянь Сюань не может позволить себе такую роскошь. На его плечах лежит ответственность за других, поэтому он обязан замечать то, мимо чего пройду я.
Мэн Юй мгновенно уловила скрытый смысл и наконец поняла, почему Чэнь Чаншэн говорил об их разных дорогах. Чэнь Шисань — одинокий бродяга, способный пренебречь любыми авторитетами и преградами. Встретив угрозу, он обнажает меч, не задумываясь о последствиях. Тянь Сюань же рожден лидером. А лидер не имеет права слепо следовать чужому примеру — он должен просчитывать общую стратегию мира и держать все нити в кулаке. Очевидно, Тянь Сюань не прилагал усилий в этом направлении, ограничившись банальной прокачкой боевой мощи. Вот в чем заключалась истинная претензия Чэнь Чаншэна.