Глава 2265 - Хладнокровный Ли Чаншэн и наставления Лун Аотяню!
Клан Ли из Лунси.
— Старший брат, неужели всё должно быть именно так?
Старик подошел к Ли Чаншэну, с горечью глядя на тянущуюся внизу бесконечную вереницу переселенцев.
Ли Чаншэн ответил холодно:
— Если ты против, я могу всё остановить.
Старик грустно покачал головой:
— Брат мой, с малых лет ты был моим кумиром. Что бы ты ни делал, я всегда пойду за тобой. Но сейчас… ответь мне: ради чего? Клан не обижал тебя. Зачем это предательство?
Ли Чаншэн поджал губы:
— Никаких «зачем». Я просто делаю то, что должен. Начнись это переселение — в глазах клана ты автоматически перешел на мою сторону. С того самого момента, как ты ступил на этот путь, ты стал изгнанником. Я не ручаюсь, что мы дойдем до конца живыми. Передумать еще не поздно.
Старик горько вздохнул и снова посмотрел на толпу:
— Мои дни сочтены, защитить их я уже не смогу. Жить им или умереть — на то воля неба. И раз уж выбирать между кланом и тобой, я верю, что ты не желаешь им зла. Ведь ты — их предок!
Глядя на поседевшего брата, Ли Чаншэн почувствовал, как сердце сжимает тисками. С детства он не был образцовым старшим братом — напротив, младший всю жизнь подстраивался под него. И вот теперь ему приходится вести родню собственного брата прямо на плаху.
— Никаких гарантий! — отрезал Ли Чаншэн.
Старик шагнул вперед, вглядываясь в его глаза:
— Брат, я знаю о пороках клана. Но наша ветвь всегда свято чтила законы рода, не переходя черту. Ради памяти наших предков, ради братской любви — молю, оставь им лазейку. Они просто хотят жить, за ними нет греха. Если твоя дорога обагрена кровью, начни с меня. Убей меня первым!
С этими словами старик рухнул на колени перед Ли Чаншэном.
В глазах сурового патриарха блеснули слезы.
— Ли Шоу, дело, за которое я взялся, вершит судьбу Эпохи Пилюль на сотни тысяч лет вперед. Летописцы будущего непременно разделят историю этого мира на две половины из-за того, что мы делаем. Ни ты, ни я не в силах отменить приговор знати. Именно поэтому я не могу сделать исключение ни для кого. Если ты не хочешь идти со мной — я пойму, но поблажек не жди.
— Брат! — со стоном выкрикнул старик, орошая землю слезами. — У них нет греха! Они просто хотят выжить! Разве жажда жизни — это преступление?
Ли Чаншэн закусил губу так сильно, что выступила кровь.
Кап!
Слеза упала на камень, и взгляд Ли Чаншэна вновь стал непреклонным.
— Разговоры окончены. Либо они отрекаются от имени Ли, либо пробивают себе дорогу сквозь эту бурю своими силами. Третьего не дано.
Голос старика дрожал:
— Хорошо. Пусть будет по-твоему. Когда проход откроется, отправь выживших в безопасное место. Но кроме тех троих, что я отобрал, остальные больше не носят фамилию Ли. И те трое отрекаются от былого — с той секунды они станут лишь простыми смертными или ничем не примечательными практиками, которым запрещено вспоминать былое величие.
— Хах…
Ли Чаншэн шумно втянул воздух и медленно выдохнул.
— Уговор есть уговоров. Я согласен!
— Благодарю вас, господин! — старик отвесил земной поклон, поднялся на дрожащих ногах и молча зашагал прочь.
Проводив сгорбленную фигуру брата тусклым взглядом, Ли Чаншэн внезапно выплюнул полный рот алой крови. Никто не знал, какая буря бушевала в этот момент в его израненной душе.
***
На равнине.
Ху…
Лун Аотянь сидел, скрестив ноги, и одновременно присматривал за продвижением людей Ли Шоу.
Будучи выдающимся мастером телесного совершенствования, он даже в покое издавал гул, напоминающий раскаты грома. Однако сколько бы он ни медитировал, прорыва не происходило — его уровень словно застыл на месте.
— Если продолжишь в том же духе, сойдешь с ума от застоя энергии.
Голос старика заставил Лун Аотяня разомкнуть веки. Перед ним стоял седовласый старец.
— Как именовать старшего?
— Ли Цзымин. Предок клана Ли из Лунси и тот, кто должен помешать вашему переселению.
— Старший решил пойти против правил, установленных Наставником?
— Бросать вызов Наставнику я не намерен. А твоя силенка слишком мала, чтобы я пачкал о нее руки. Мой род выслал по мою душу пару сильных бойцов, но я заглянул сюда лишь предупредить тебя.
Лун Аотянь хмыкнул:
— Небось, сам же их и натравил?
— Разумеется, я!
— Раз так, с какой стати предупреждать меня?
— Предупредить — одно, а выполнять долг клана — совсем другое. Одно другому не мешает.
Ли Цзымин добродушно рассмеялся, подманивая парня рукой:
— Сидишь тут безвылазно, разомнись лучше. Я тут вспомнил пару простейших упражнений для разгона крови, попробуй повторить.
С этими словами он плавно задвигался, демонстрируя комплекс движений. Лун Аотянь машинально начал повторять за ним.
— Старший тоже прокладывает путь через тело?
— Ни капли!
— Коль не ведаешь сути, с чего решил, что можешь меня учить?
Старик и юноша продолжали синхронно совершать плавные пассы. Ли Цзымин неторопливо пояснил:
— Пути боевых искусств сходятся на вершине. Пусть я далек от телесной мощи, но законы Инь и Ян едины для всего сугого. Твоя ци излишне жесткая, оттого и прорыва нет. Научишься гармонии твердого и мягкого — ступишь на новую ступень.
— Путь тела зиждется на грубой силе. Какая уж тут гармония…
Лун Аотянь высказал наболевшее, продолжая круговые движения рук. Старик лишь улыбнулся:
— Повторяю: законы мироздания едины для всех.