Глава 2142 - Три ступени меча: мириады путей сходятся к единому истоку!
Вслед за переменами в душевном строе аура, окружавшая Ши Ци, стала куда плотнее и чище. В один прекрасный миг из юноши выплеснулась странная, едва уловимая рябь силы. В то же мгновение небеса и земля вокруг погрузились в глубокое, гармоничное умиротворение.
Вжух!
Ветвь в его руке небрежно черкнула воздух, порождая тонкуйшую волну Ци, и стремительно мчавшийся заяц словно вкопанный замер на месте.
Даже видавший виды Чэнь Чаншэн не смог сдержать восхищенного вздоха:
— Чудесно! Поистине великолепно! Этот парень — уникум, равного которому не сыскать во всем подлунном мире. Ты был прав: он действительно прирожденный мечник, чье невежество проистекает лишь от неумения обращаться с оружием. Кажется, теперь я понял, как его учить.
Услышав это, Дугу слегка приподнял брови:
— Так быстро разобрался?
— Разумеется, я же Императорский Наставник ! — самодовольно усмехнулся Чэнь Чаншэн и взмахнул правой рукой: фигура Ши Ци тут же растворилась, запертая внутри вновь воздвигнутого лабиринта. — Твой визит ко мне, без сомнений, был вернейшим решением. Возьмись за обучение Ши Ци кто-нибудь другой, и из него, пожалуй, вышел бы заурядный гегемон. Но раскрыть его истинный потенциал до дна не смог бы никто из них.
Лицо Дугу оставалось сосредоточенным:
— Поделишься своими соображениями?
— Отчего же нет? Тем более что к этой мысли я пришел совсем недавно.
— И как давно это «недавно»?
— Только что!
Получив столь дерзкий ответ, Дугу невозмутимо кивнул:
— Внимаю тебе.
Встретив его серьезный взгляд, Чэнь Чаншэн устремил взор вдаль:
— В мире смертных и небожителей мечник издавна слывет самым свирепым мастером смертоносных искусств. Поскольку у меня с мечом давние счеты, я изучил это ремесло глубже прочих. Сердце меча делится на три ступени. Первая — меч видимый. На этом этапе боец полагается на остроту клинка в руке и выверенную технику убийства. Вторая — меч невидимый, когда в руке пусто, но меч живет в сердце. Достигший этой высоты способен сорвать с небосвода звезды обычной травинкой. Наконец, третья ступень — отказ от меча, когда в руке ничего нет, но и в сердце нет уже никакой привязанности клинку. Этот рубеж — истинная вершина мастерства. В свое время Бог меча явил мне наглядный пример этого состояния, а Меченосец помог систематизировать тончайшие грани сего постижения.
Вслушиваясь в его слова, Дугу задумчиво протянул:
— Выходит, ты хочешь сказать, что Ши Ци от рождения пребывает на третьей ступени?
— Ошибаешься! Я хочу сказать, что никакой третьей ступени у меча отродясь не существовало.
Опешивший Дугу нахмурился:
— Не находишь, что твои речи противоречат друг другу? Бог меча воочию доказал бытие третьей ступени, с какой стати ты заявляешь обратное?
Встретив скепсис собеседника, Чэнь Чаншэн указал на запертого в иллюзии юношу:
— До встречи с Ши Ци я тоже свято верил в существование высшей ступени. Ведь и ты, и Меченосец уже шагнули на нее одной ногой. Но вот сделать второй шаг — увы, никому из вас так и не довелось. Я ломал голову над тем, в чем же кроется изъян. И только что поведение Ши Ци наконец замкнуло этот порочный круг теории.
— То она есть, то ее нет… От твоих парадоксов голова идет кругом, — честно признался Дугу.
Чэнь Чаншэн лишь рассмеялся:
— Ничего удивительного, материя эта тонка донельзя. Но как первый мечник эпохи Пилюль , ты обязан меня понять. Когда я только ступал на тропу культивации, старцы твердили мне: «Все великие пути Поднебесной ведут к единому истоку». Долгое время я считал это пустой болтовней. Даже в бытность Императорским Наставником мнение мое не изменилось. И вот сегодня Ши Ци перевернул мои представления, на деле доказав справедливость этой старой истины. Улавливаешь мою мысль?
Встретившись с ним взглядом, Дугу погрузился в долгое раздумье, после чего вынес вердикт:
— Высшую ступень меча можно трактовать как полное расторжение оков. По сути, прочие адепты стремятся к тому же самому, просто мечевая братия излишне фанатична, оттого и оковы их проступают резче. Но Ши Ци не похож на нас: с самого рождения на нем не было никаких цепей. В груди его бьется сердце, несущее благо всем мирам. У того, кто свободен от рождения, и постижение идет играючи.
Хлоп-хлоп-хлоп!
Чэнь Чаншэн одобрительно захлопал в ладоши:
— Не зря тебя называют лучшим клинком эпохи Пилюль — схватываешь на лету!
— Раз на Ши Ци нет оков, почему же его владение оружием настолько жалко?
— Потому что твой меч — это клинок убийства. Чем усерднее мальчишка следовал навязанным тобой догмам, тем круче закручивался тугой узел противоречий в его судьбе. До встречи с ним я полагал, что у меча есть три ступени. Но теперь я понял: третьей ступени не существует. То, что все именуют ею — лишь заветная цель любого смертного искателя. Меч, руна, печать, мириады путей и школ для такого человека, как он, — не более чем подсобные инструменты.
— Я всё еще не понимаю! — прямо заявил Дугу. — Коль скоро мечник, как и всякий другой адепт, стремится сорвать с себя оковы, почему Ши Ци не способен постичь Путь Клинка?
— Дело не в том, что он не способен. Ему не дано овладеть твоим мечом. Точнее, он не может следовать стандартным методикам современного мира.
— Поясни.
— Клинок Бога меча чист, но это клинок расправы, бросающий вызов небесам по воле одиночки. Меч Меченосца тоже чист — клинок справедливости, не столь кровожадный, но все же карающий. Твой меч не похож ни на тот, ни на другой: ты алчешь лишь абсолютного превосходства в мечевом искусстве. В каком-то смысле жажда крови в твоем клинке куда сильнее их обеих.
— Каким это образом? — удивился Дугу.
— Жажда абсолютной вершины означает, что тебе придется повергнуть каждого мечника на земле. Иными словами, перед лицом твоего клинка любой смертный — потенциальная жертва, которую ты волен и готов прикончить в любой момент. Разве такой меч не несет в себе чудовищную разрушительную силу? Ши Ци же живет в гармонии со всем сущем, его путь — естество природы и законы мироздания. Как клинок бойни может наставлять того, чья душа полна сострадания?
Звуки стихли, и в сердце Дугу наконец рухнула последняя преграда непонимания.
Теперь ему стало ясно, почему тренировки мальчишки давали все более удручающие результаты. Виной тому было вовсе не дурное преподавание и не лень ученика. Корень зла крылся в том, что аура убийства, пропитавшая его собственное учение, безжалостно подавляла врожденное милосердие Ши Ци. Как мог тот, кто сострадает каждой травинке, изрыгать из себя смертоносную бурю клинков?