Глава 2021 - Противоречивый Чэнь Чаншэн и смысл воскрешения Императорского Наставника!
Услышав этот ответ, Ли Чаншэн тоже слегка потерял самообладание.
— Сам Инхуан держит оборону?
— Да, и не только он. К тому же месту спешит Хубэнь из Эпохи Пилюль.
— Каким бы ни был исход этой схватки, участь тех людей предрешена: смерть — их единственный удел.
— В таких обстоятельствах эти безумцы…
На полуслове Лю Идао внезапно замолк.
Заметив это, Ли Чаншэн тут же подтолкнул его:
— Старший, что с ними будет?
— Они вцепятся в вас мертвой хваткой, словно взбешенные псы. Причем, чтобы они жаждали вашей крови наверняка, я лично с ними потолковал.
Голос раздался прямо за спиной у Ли Чаншэнь.
Лю Идао неторопливо поднялся из плетёного кресла-качалки, и Чэнь Чаншэн тут же вальяжно занял его место.
Бросив мимолетный взгляд на притихшего рядом Лю Идао, Чэнь Чаншэн обронил:
— Твое сердце стало мягче, чем прежде. Впрочем, пожалуй, это к лучшему.
С этими словами он повернулся к Ли Чаншэню:
— Его статус не позволяет говорить обо всем напрямую, поэтому кое-что осталось недосказанным. Но теперь, когда я здесь, спрашивайте о чем угодно.
Внезапное появление Чэнь Чаншэня на мгновение ошеломило Ли Чаншэня.
В этот момент подоспели и остальные, следившие за трансляцией Мо Бай и другие.
— Как удачно, вы все в сборе. Задавайте вопросы, если они есть, и давайте покончим с этим разом. Не пройдет и нескольких дней, как начнется борьба за вторую реликвию Императорского Наставника. Все обладатели виртуального мира обязаны участвовать, и я позабочусь о том, чтобы ваша смерть была мучительной.
Мэн Дэ: 💀?
Если Мо Бай и остальные сохраняли относительное спокойствие, то Мэн Дэ при этих словах едва не лишился чувств.
— Старший, мне тоже придется участвовать?
— Я уже сказал: исключений не будет. Если не хотите отправляться в это путешествие в один конец, единственный выход — добровольно отказаться от прав на виртуальный мир. Кроме того, желая сохранить ваши никчемные жизни, я могу заранее познакомить вас с расстановкой сил врага. Второй рубеж обороны удерживает гордость Долины Смерти из эпохи десятитысячелетней давности. Его нынешняя сила — примерно седьмая ступень царства квазиимператора. Много лет назад из-за давних распрей между ним и Сюй Цянь Чжу, ныне святым Академии, пролегла кровавая пропасть. Я вытащил его из затворничества, что равносильно смертному приговору. Жаждая отомстить мне, он непременно уничтожит тех, кто дорог моему сердцу. А те, кто мне дорог, — это вы, держатели виртуального мира.
Толпа: «……»
Непонятно почему, но желание пользоваться благосклонностью легендарного Императорского Наставника вдруг резко поубавилось.
В голове пронеслись тысячи мыслей. Фэн Чжи совладала с дрожью в голосе и произнесла:
— Старший, а остальные враги — они тоже…
— Остальные — мои заклятые недруги. Истребить их целиком — еще самое мягкое милосердие, на какое я способен. Когда всякая надежда на прорыв рухнет, они с наибольшей вероятностью возьмут вас в заложники либо станут пытать до тех пор, пока вы не испустите дух. И всё же, дабы оставить вам крошечный шанс на выживание, на сей раз я разрешаю взять с собой по одному защитнику пути. Верхний предел их силы — пятая ступень царства квазиимператора.
Услышав это, присутствующие снова погрузились в тягостное молчание.
По здравому размышлению, боец пятой ступени квазиимператора — это безусловный владыка текущей эпохи. И всё же, судя по раскладу, даже такая мощь едва ли послужит надежным щитом.
— Старший…
Линь Яо попытался было заговорить, но Чэнь Чаншэн остановил его взмахом руки.
— Я знаю, что ты хочешь сказать, но сначала дослушай меня до конца. Виртуальный мир затрагивает судьбу всего мира боевых искусств, и мне нужны способные люди, способные удержать его в своих руках. Точнее говоря, мне нужны те, у кого хватит и удачи, и силы прорубить себе путь из абсолютного тупика. С точки зрения здравого смысла, у вас нет ни единой причины ввязываться в столь гибельное предприятие. Но если вы жаждете воплотить в жизнь заветные идеалы, иного пути, кроме как прорваться сквозь эту смертельную ловушку, у вас просто нет.
Выслушав Чэнь Чаншэня, все умолкли.
Тут Лун Аотянь сложил руки в почтительном поклоне:
— Благодарю за заботу, прадедушка.
— Но от выполнения задания с пятью реликвиями ваш внучатый ученик отказаться не может.
Взглянув на согнувшегося в поклоне Лун Аотяня, Чэнь Чаншэн спокойно проговорил:
— Чэнь Сяо принял тебя в ученики, так что называть меня прадедушкой вполне резонно. Но я не люблю, когда вокруг толчется уйма учеников и правнуков. Можешь звать меня просто — господин. Более того, это касается не только тебя; все вы можете обращаться ко мне так же.
— Господин!
Все разом поклонились. Чэнь Чаншэн поднялся с кресла-качалки:
— Учреждая второе испытание, я разрываюсь от внутреннего противоречия. С чувственной стороны — мне горько и больно за вас, ведь вы — будущее этого мира и просто хорошие, славные дети. Но с позиции холодного разума — в этом испытании я не имею права дать слабину. Именно поэтому я заранее предупредил вас о грозящей опасности.
— Господин, какие же ужасы поджидают нас впереди, раз вам потребовалось испытывать нас подобным образом? — не удержалась от вопроса Фэн Чжи.
Чэнь Чаншэн ответил тихо:
— Угрозы на вашем пути мы уже расчистили. Но носящий корону должен выдержать её тяжесть. Желаете взять на себя бремя будущего — тогда и опасности найдут вас сами. Сколь значим виртуальный мир и сколь велико его влияние, столь же масштабные угрозы встанут у вас на пути. Если выражаться без утайки, вашими будущими врагами вполне могут стать те, кто сидит здесь, или стоящие за вашими спинами старшие наставники. А то и я сам!
Вглядываясь в лицо Чэнь Чаншэня, Линь Яо немного подумал и произнес:
— Господин видит во всех врагов, но в то же время считает каждого своим преданным другом. Такое великое сострадание — редчайший дар в подлунном мире. К чему же вы так терзаете себя?
Услышав это, Чэнь Чаншэн горько улыбнулся:
— Тот, кто сам промок под ливнем, всегда стремится раскрыть зонт над головами других. Другие же норовят изодрать чужие зонтики в клочья, чтобы окружающие тоже прочувствовали этот ледяной дождь. Я вовсе не святой, но порой во мне банально просыпается жалость. И я не желаю, чтобы новое поколение познало ту же беспомощность, что выпала на долю наших предшественников. Раньше у нас не было выбора: не сделаем мы — не сделает никто. Но теперь всё иначе. Не хотите браться сами — я найду других исполнителей. Пусть этот подход отдает малодушием, зато вы останетесь живы.
С этими словами он обвел собравшихся пронзительным взглядом.
Однако перед лицом искреннего взгляда Чэнь Чаншэня Фэн Жань лишь легко улыбнулся:
— Господин, смерть бывает легче птичьего пера, а бывает тяжелее горы Тайшань. Быть может, мы и не самые одаренные на свете, но когда речь заходит о прокладывании новых дорог, трусости в наших сердцах нет. В свое время вы заманили нас в эту игру заданием с пятью реликвиями, и со стороны могло показаться, что мы польстились на щедрую награду. Но сколь ни прекрасны древние сокровища и тайные техники, собственную жизнь они не заменят. Мы согласились ступить на этот путь лишь потому, что хотим воскресить Императорского Наставника. Воскресить того самого Императорского Наставника, который не побоялся проложить тропу жизни для всех обитателей поднебесной.