Глава 1990 - Плод Архата и бесполезный Ли Чаншэн!
Встретив вопрошающий взгляд Ли Чаншэна, Тан Лин замялся:
— Слегка разумею!
— «Слегка» — это в каких пределах?
— Ну, если бы я пожелал обратиться в буддизм, то с большой долей вероятности смог бы обрести плод архата.
— Плод архата из махаяны?
— Будь то махаяна, думаешь, я остался бы наследником Дао?
Глядя на невозмутимого Тан Лина, Ли Чаншэн лишился дар речи:
— В буддизме есть колесница хинаяны и колесница махаяны.
— Плод хинаяны делится на четыре ступени: сотапатти, сакадагами, анагами и архат.
— При этом ранг архата — высшая цель малой колесницы.
— Любой мастер буддизма, достигший этого уровня, — грозная сила в нынешнем мире культивации.
— Ты — наследник Дао, но при этом можешь получить плод архата? Тебя ничего не смущает?
— К тому же раньше я не замечал за тобой тяги к буддийским фокусам!
В голосе Ли Чаншэна звучало чистое недоверие.
Тан Лин цокнул языком:
— Десять лет назад такое и впрямь было немыслимо.
— Но сейчас границы между сектами уже не столь глухи.
— В библиотечных павильонах Академии хранятся не только даосские трактаты, но и масса буддийских канонов.
— Причем с подробными комментариями бесчисленных бодхисаттв и будд. Усердно учись — и почерпнешь уйму полезного.
— Будучи адептом Дао, я, признаться, делаю это из шкурных побуждений — хочу утереть нос буддистам.
— Как говорится, знаешь врага — одержишь победу. Не изучив их учение, как я одолею их в корне?
Получив такой ответ, Ли Чаншэн одобрительно захлопал в ладоши:
— Вот и отлично! С таким знатоком буддизма наша спасательная миссия пройдет как по маслу.
— Боюсь, этот номер не пройдет, — Тан Лин тут же разрушил его оптимизм.
— Это еще почему?
— Потому что я — преемник Дао, да к тому же изучавший хинаяну.
— Если наследник Дао явится в сердце буддизма рассуждать о сутрах, это неминуемо спровоцирует столкновение двух учений.
— Представь, что кто-то явится в ваш клан Ли с техникой печатей и побьет всех ваших мастеров.
— Скажи, стерпел бы твой клан подобное унижение?
Ли Чаншэн нахмурился:
— Пожалуй, нет.
— Наследник Дао, проповедующий буддизм в их цитадели — это же открытая насмешка над их несостоятельностью.
— К тому же спорить об учении махаяны, опираясь на хинаяну — затея с заведомо проигрышным исходом.
— С чего тебя вообще угораздило изучать малую колесницу? Взялся бы за махаяну, нам сейчас было бы куда проще.
Успрехнув от такой наглости, Тан Лин едва не врезал ему:
— Я малой колесницы коснулся — и едва не обрел плод архата. Возьмись я за махаяну, ты хочешь, чтобы я остригся наголо?
— Чужой бедой легко утираться. Сам-то почему не выучил великую колесницу?
Тан Лин беззастенчиво перевел стрелки.
Ли Чаншэн скривился:
— Я действительно знаю об этом лишь понаслышке. Могу поддержать светскую беседу с товарищами по ордену…
— Но если придется дискутировать с истинными буддийскими патриархами, боюсь, меня сожрут с потрохами от стыда.
— К тому же аристократические кланы строятся на кровных узах, в отличие от ваших религиозных сект.
— В вашем ордене потомство — дело десятое. У нас же без продолжения рода клан быстро сожрет тебя самого.
На мгновение оба замолчали.
Один — с полупустым багажом знаний, от которого никакой пользы, второй — прекрасный знаток, но из-за происхождения связанный по рукам и ногам.
Их миссия зашла в тупик, едва успев начаться.
— Может, все-таки попробуешь?
Не найдя иного выхода, Ли Чаншэн вновь уставился на товарища.
Тан Лин зыркнул на него:
— Если хочешь умереть — я могу попытаться.
— Адепт Дао разбивает буддийских монахов их же учением — этот скандал мгновенно всколыхнет всю эпоху Чаншэн.
— И тогда толпы фанатиков ломанутся за нами двумя.
— По стандартной процедуре они сперва устроят словесную баталью, а уже потом пустят в ход кулаки.
— Скажи-ка мне, молодой господин Ли, сколько раундов словесного натиска ты сможешь выдержать?
Встретившись с ним взглядом, Ли Чаншэн виновато ухмыльнулся:
— Проиграем — так проиграем. Вряд ли они станут нас убивать.
— Разумеется, нет. Буддизм славится состраданием, да и шуму будет слишком много, так что головы наши останутся на плечах.
— Но, если я не ошибаюсь, после такого перформанса нас с вероятностью в девяносто процентов попытаются обратить.
— Каким образом?
— Разумеется, с помощью глубоких буддийских текстов.
— Если твоё даосское сердце не выдержит давления, ты сам побежишь за срезанием волос к Будде.
— А если мое даосское сердце достаточно крепко?
— Всё равно обратят. Только уже силой культивации.
— Запрут тебя на дне пагоды, заставят сутры слушать сутры сутки напролет. И если через несколько тысяч или десятков тысяч лет ты не проникнешься…
Тан Лин многозначительно замолчал на полуслове.
— И тогда меня отпустят?
— Ошибаешься!
— Они будут держать тебя там, пока ты окончательно не уверуешь.
Ли Чаншэн: «……»
Выслушав этот вердикт, он окончательно приуныл.
— Погодите, адепты трех учений в вашей эпохе Чаншэн всегда такие отмороженные?
— Чуть что — тащат в веру, это же чистой воды духовное подавление!
— Ха!
— Ваши аристократические кланы еще омерзительнее. Все эти игры в старшинство, культ первородства, грязные интрижки, подставы и заказные убийства — на что вы только не идете.
— А уж если кто-то перейдет вам дорогу…
— Смерть одного обидчика — это еще милосердие. Обычно дело заканчивается полным истреблением всего рода.
— По сравнению с вами и всем остальным миром культиваторов методы буддистов можно назвать верхом милосердия.
— По крайней мере, после обращения за тобой сохранится хоть какой-то статус.
— Что же до Дао, наши методы…
— Хватит-хватит!
Не дослушав Тан Лина, Ли Чаншэн поспешил прервать его:
— Я просто так к слову пришлось, чего ты старые обиды ворошишь?
— У каждого свои скелеты в шкафу, мир культиваторов таков, нечего тут копаться.
Ли Чаншэн оборвал бесперспективный разговор. Как раз в тот момент, когда они судорожно соображали, как вытащить Линь Яо, перед ними материаловалась фигура.
— Вы вообще собираетесь меня спасать? Торчите здесь полдня, я уж думал, вы на экскурсию приперлись.
Внезапное появление Линь Яо повергло Ли Чаншэна и Тан Лина в абсолютный шок.
— Разве тебя не заперли?
— Заперли!
— Тогда как ты выбрался?
— Да не я выбрался. Это вы забрели прямо в клетку.
Услышав это, Ли Чаншэн снова онемел.
Он-то наивно полагал, что их план безупречен и пройдет втихую, но на деле за ними следили с самого начала.
……
ПРИМЕЧАНИЕ ПЕРЕВОДЧИКА: Замотался вусмерть, вторая глава будет через час!