Глава 1987 - Смирившийся Мо Бай и планы Ван Хао!
— Чушь! Добро всегда побеждает зло!
— Стоит всем мастерам Поднебесной объединить усилия — и Запретные Земли падут.
Мо Бай холодно бросил вызов, на что Ван Хао лишь серьезно покачал головой:
— Зло и впрямь не способно одолеть добро, и мой славный ученик вместе с теми сопляками — лучшее тому доказательство.
— Праведники эпохи Чаншэн даже пальцем не пошевелили, а те уже задыхались под их гнетом.
— К тому же я верю, что, сплотившись, мир действительно сможет вырезать нас до последнего.
— Но проблема, стоящая перед вами, вовсе не в том, осилите ли вы нас, а в том, по карману ли вам эта война.
— Сражаться через хаос миров — задача исключительной сложности.
— Чтобы стереть нас в порошок, эпохе Чаншэн придется бросить в топку абсолютно все свои силы.
— Допустим, вы выжжете дотла собственную энергию и развяжете эту бесконечную бойню. Что останется вам в сухом остатке?
— Огромная пропасть в поколениях или расколотые горы и высохшие реки всего мира?
— И не забывай еще об одном нюансе. Запретные Земли — обитель зла, но далеко не все злодеи собрались под нашим началом.
— Если вы бросите все ресурсы на войну с нами, что станет с самой эпохой Чаншэн?
— Я…
Слова застряли у Мо Бая в горле.
Заметив его замешательство, Ван Хао подался вперед и с усмешкой произнес:
— А если вы не станете задействовать все силы и пойдете на нас лишь частично?
— Позволь-ка спросить: какова вероятность вашей победы?
— Пусть мы чертовски сильны, но разве те же Высшие Запретные Земли не пали? И думаешь, остальные обители дадутся вам легко?
Хлёсь!
Тяжелая рука опустилась на плечо Мо Бая.
Внезапная тревога в его сердце мгновенно улетучилась под этим уверенным прикосновением.
— Наставник, Мо Бая вывел в свет Сам Учитель ради забавы, а вы вот так запросто ломаете его даосское сердце.
— Боюсь, этого не простит не только Учитель, но и Цюнци.
— Главный куш виртуального мира уже перед нами, прекращайте клоунаду!
— Ха-ха-ха! — заливисто рассмеялся Ван Хао, глядя на захмелевшего Лю Идао.
— Десять тысяч лет забвения не смогли разбить твое сердце. С каждым днем ты радуешь меня всё больше.
— Умерить амбиции, нанести удар в горло — в тебе просыпается хватка твоего старшего наставника.
— На сколько частей ты постиг его искусство клинка?
— На шесть!
— А оставшиеся четыре?
— Я добавил туда кое-что от себя.
— Взять суть, отбросить шелуху, взобраться на плечи предшественников и создать нечто новое.
— Недурно! — похвалив ученика, Ван Хао лениво протянул: — Раз уж Чэнь Чаншэн и Цюнци решили заступиться за этого паренька, так и быть, проявлю великодушие.
— Больше не заикайся об истреблении демонов. А если уж очень хочется убить меня — держи язык за зубами.
— Я злодей, но не дурак. Раз ты открыто заявляешь о намерениях меня прикончить, неужели я стану сидеть сложа руки?
Перед лицом столь беспечного цинизма пальцы Мо Бая, спрятанные под столом, задрожали.
Впервые в жизни он столкнулся со столь пугающим человеком.
Лю Идао сделал еще один глоток из фляги:
— Теперь дошло, что такое гибкость?
— Настоящий мастер способен уничтожить тебя без единого удара.
— Мой наставник не соврал ни в едином слове.
— Но в каждой его интонации, в каждом жесте крылся незримый клинок.
Мо Бай сглотнул вязкую слюну:
— Старший Идао, я всё же не до конца понимаю.
— Приведу пример.
— Одни и те же слова, сказанные с разной интонацией, разными людьми, в разное время и в разных местах, приносят совершенно разный результат.
— Представь: ты просыпаешься с похмелья, а кто-то нежный и застенчивый в твоей постели зовет тебя по имени.
— В одном случае это хрупкая красавица, а в другом — десятиметровый волосатый бугай с кожей цвета сажи и голосом, способным расколоть колокол.
— Одинаковые ли чувства вызовут у тебя эти персонажи?
Мо Бай передернул плечами и глухо произнес:
— Понял!
Убедившись, что юноша уловил суть, Лю Идао перевел взгляд на Ван Хао:
— Учитель, и каков же наш дальнейший план?
— Грабь награбленное, разумеется!
— Пытаться копировать методы Лу Минюй и остальных — тупиковый путь.
— Нам не тягаться с Богом Богатства в финансовых ресурсах, а по части связей и предвидения мы уступаем Лу Минюй.
— Во всем в проигрыше — как мы собираемся их обыграть?
— К тому же твой наставник нынче вышел из дома с пустыми руками.
— Строго говоря, я ничем не лучше вас — такой же нищий оборванец.
— Без рисовых зерен и лучший повар обед не сварит. Какими бы грандиозными ни были мои замыслы, сперва придется сколотить первоначальный капитал.
— А лучший способ его добыть — это убийства и грабежи.
— Я не согласен вести неправедные войны! — снова не выдержал Мо Бай.
Ван Хао скривил лицо:
— Тогда, по-твоему, собрать всех праведников эпохи Чаншэн и пойти на нас крестовым походом — это справедливо?
Мо Бай снова оказался загнан в угол.
— Я же говорил: не лезь к нему со своими спорами, почему ты вечно меня не слушаешь?
— Софистика способна разрушить любое даосское сердце. Сиди тихо!
Укротив порыв юноши суровым взглядом, Лю Идао продолжил:
— Судя по всему, Учитель пока не намерен развязывать войну.
— Чэнь Чаншэн, конечно, не станет нападать первым. У него сейчас полно других забот.
— Но человеческая жадность безгранична. Рано или поздно кому-то покажется мало, и тогда начнется заварушка.
— При таких барышах войны не избежать. Вопрос лишь в том, кто сорвется первым.
Ван Хао покосился на притихшего, но всё еще кипящего изнутри Мо Бая:
— Есть возражения по этому поводу?
Мо Бай глубоко вздохнул, унял бурю в груди, сложил руки в приветствии и произнес:
— Старший, если Поднебесной грозит смута из-за передела богатств, почему Императорский Наставник не разделил всё поровну? Это хотя бы умерило вражду.
Ван Хао презрительно хмыкнул:
— Эту кормушку создал сам Чэнь Чаншэн. С какой стати ему делиться с кем-то еще?
— Подобный подход справедлив для черни, но справедливо ли это по отношению к нему самому?
— Крупные фракции урвали свой кусок лишь потому, что они достаточно жестоки и беспринципны, а вовсе не потому, что Чэнь Чаншэн видит в них праведников.
— Не понимать столь очевидных вещей… Твои мысли чересчур наивны, тренируйся еще пару сотен лет.
Мо Бай застыл: «……»
Выбравшись из космической черной дыры, он искренне считал себя значимой фигурой в мире культивации.
Но рядом с этими монстрами он вновь почувствовал себя зеленым малцом.
……