Глава 1950 - Уткнешься лбом в стену — повернешь назад!
Слушая рассуждения Чэнь Чаншэна, Базэ поморщилось:
— До чего же цинично ты умеешь выражаться.
— Ничего не поделаешь, ложь не ранит так больно, как режущая без ножа правда.
— Постой-ка, выходит, по твоей логике девяносто девять процентов людей в Поднебесной — просто мечтательные глупцы?
— Вовсе нет! — Чэнь Чаншэн опроверг слова пса.
— Всё как раз наоборот: девяносто девять процентов людей — те еще умники!
— И лишь те, кто вечно превозмогает себя, — законченные дураки.
— С чего бы это? — изумилось Базэ.
— Всё просто. Обладай ты выдающимся талантом, твой путь может сложиться относительно гладко.
— Но попытка компенсировать нехватку таланта каторжным трудом — выбор заведомо не самый «умный».
— В смертном мире закалка плоти требует тренировок и в зной, и в стужу.
— Подобные практики не просто испытывают плоть и дух, они идут против самой природы живого существа.
— Если присмотреться, во время тренировок твое тело раз за разом разрывается на части, срастается заново и лишь после этого крепнет.
— Проще говоря, это добровольное прохождение через пытку четвертованием.
— Станут ли разумные, нормальные люди заниматься подобным дерьмом?
Базэ на секунду задумалось:
— В твоих словах есть резон, но не слишком ли мрачно ты смотришь на вещи?
— Ни капли. Я просто призываю людей не истязать себя понапрасну, я же не запрещаю им двигаться вперед.
— Каждому при рождении достаются разные карты: кому-то выпадает отличный расклад, кому-то — сплошной мусор.
— Исход игры решает не качество карт, а то, как ты разыграешь то, что у тебя на руках.
— Разыграть выигрышную комбинацию — дело житейское, а вот выжать максимум из откровенного хлама — удел истинных победителей.
— Талантливые дураки вроде Лун Аотяня вечно «истязают» себя в поисках пределов.
— Да, растут они быстро, но чуть зазевайся — и костей не соберешь.
— Взять текущую ситуацию: он храбр и силен, но уже надорвал собственные корни.
— Если в дальнейшем как следует не залечить раны, останутся скрытые увечья; говоря прямо, он сокращает себе жизнь.
— Сжигать годы ради мимолетной вспышки — поступок, достойный уважения, но я его не одобряю, ибо мертвецу ни к чему чужие похвалы.
— Именно поэтому в качестве лица виртуального мира я выбрал Мэн Дэ — каждый его шаг выверен и надежен.
— Герои вроде Лун Аотяня способны вскружить голову, но когда пыль осядет, именно такие, как Мэн Дэ, остаются единственным верным выбором для простых людей!
Выслушав спутника, Базэ протянуло:
— Уж в ком-кого, а в человеческих душах ты разбираешься отменно!
— Но раз ты считаешь такое «буйство крови» безумием, зачем пропагандируешь его? Не проще ли было пресечь это на корню?
— Нельзя пресекать. На жизненном пути всегда попадаются крутые пороги.
— Если не поднажать изо всех сил, нам их просто не перескочить.
— Опять мы входим в тот же замкнутый круг? — недоуменно вскинуло бровь Базэ.
Чэнь Чаншэн улыбнулся:
— На словах — да, замкнутый круг.
— Но мы существа разумные, действовать по шаблону глупо, нужно уметь приспосабливаться.
— Не зря говорят: «Уткнешься лбом в стену — повернешь назад». Адепты слепого энтузиазма твердят, будто упорством можно пробить любую преграду.
— А реальность такова, что влетев головой в бетон, девяносто процентов людей просто потирают шишки и обходят стену стороной.
— На худой конец — берут в руки кайло и подкапывают фундамент.
— Пока в головах нет разрухи, выход найдется из любой ситуации!
— Ты что, всерьез думаешь, что все вокруг такие же безмозглые фанатики, как Лун Аотянь, не чувствующие боли, усталости и страха смерти?
— А вдруг возьмут да пробьют стену с разгону? — упрямо бросило Базэ.
Чэнь Чаншэн ухмыльнулся:
— Пробьют — пойдут дальше!
— Встретят стену покрепче — придумают новый способ.
— Человек гибче камня, к чему упираться лбом?
Базэ: «……»
Не знаю почему, но чем дольше общаешься с тобой, тем сильнее крепнет уверенность, что все эти гении — либо психопаты, либо круглые идиоты.
Космическая черная дыра, север.
Бах!
Одним ударом отбросив марионетку Сюаньу, Фэн Чжи легко нахмурилась — ей достался на редкость упрямый противник.
Пусть у голема не было ни безумной скорости, ни сокрушительной атаки, зато защита оказалась абсолютной.
Даже применив всю свою мощь, она не могла пробить его панцирь.
Затянись бой еще немного, на шум сбегутся остальные стражи сектора.
Но больше всего Фэн Чжи уязвляло другое: в её трансляции почти не появлялось новых строк.
Малое число комментариев означало, что авторитетные старцы её не жалуют, и с этим смириться она никак не могла.
[Не суетись, ищи брешь!]
Перед глазами промелькнула короткая строчка. Выражение лица Фэн Чжи осталось прежним, но в сердце кольнула обидная горечь.
Чужие наставники сыплют секретными техниками и детальными советами.
Её же учитель вечно отделяется парой скупых фраз.
Причина крылась лишь в одном: «основы» их секции были слишком скудны.
С этими мыслями Фэн Чжи вновь обрушила кулаки на марионетку.
Раз наставница не склонна раскошеливаться, придется добывать всё самой. Нищенское положение их клана должно закончиться на её поколении.
Базэ, ставка.
— Хуафэн, может, докинешь еще немного?
— Твоя ученица выглядит такой сиротинкой, у меня аж сердце кровью обливается.
Окинув взглядом экран с Фэн Чжи, Ван Хао не выдержал.
Аватар Хуафэн ответил холодно:
— Всё, чему следовало научить, я ей уже дала. Больше мне нечего ей передать.
— Дело же не в передаче знаний! Лицом в грязь ударить нельзя, за остальными-то детьми стоят целые кланы, ты просто обязана ее поддержать!
Ван Хао продолжал сыпать уговорами, но Хуафэн оставалась непреклонной.
В конце концов махнув рукой, Ван Хао отправился окучивать других крупных спонсоров.
Когда он удалился, Хуафэн еще раз взглянула на сражающуюся из последних сил Фэн Чжи и всё же решила написать Цянь Я.
[Одолжи немного божественной энергии!]
Цянь Я, занятая текущими делами, тут же отложила бумаги.
[Подумать только, ты сама обратилась ко мне.]
[Скинь побольше, потом верну.]
Тон Хуафэн оставался ледяным, но Цянь Я расплылась в улыбке.
[Всё такая же заносчивая птица, что в юности, что сейчас.]
[Занимать не стану, но я уже закинула твоей ученице подарок в восемьдесят миллиардов — считай, это моя доля на её развитие.]
[Иду!]