Глава 1929 - Первый меч Эпохи Пилюль!
Никто лучше самого Чэнь Чаншэна не понимал, насколько могущественным инструментом сбора информации стал виртуальный мир.
При этом он прекрасно осознавал, до какой степени безумия дошла жажда поиска бессмертия у обитателей эпохи Чаншэн.
Нашествие скверны их не волнует, ведь она не мешает поискам. Темные бури в запретных землях вызывают лишь равнодушие, поскольку гибель миллионов смертных никак не влияет на заветную цель.
Но появление виртуального мира способно в миллионы раз ускорить эти поиски. Столкнись они с угрозой своему главному делу, они без колебаний утопят мир в крови.
Более того, святые трех учений всегда занимали совершенно особую нишу среди сильнейших. Владея не только чудовищной силой, они обладали уникальными тайными техниками, и пока не начиналась смертная сеча, никто не знал истинного предела их мощи.
Как тут не тревожиться, противостоя столь жуткому существу?
Спустя три вдоха святой нарушил тишину:
— Скиталец, доводилось ли тебе проигрывать?
— Разумеется. Но я никогда не…
— О нет! — святой резко оборвал его. — Я говорю не об обычной неудаче, а о поражении, когда ты бросаешь на кон всё — и теряешь абсолютно всё.
В его глазах мелькнула зловещая, не предвещающая ничего хорошего искра.
Встретившись с этим убийственным взглядом, Чэнь Чаншэн вдруг успокоился. Тревога порождалась неопределенностью, но теперь, когда худшее прояснилось, страх отступил.
— В битве на Апокалипсисе вы так и не выложились до конца. Что ж, давайте взглянем, чего стоят мастера нашей эпохи!
В руке Чэнь Чаншэна материализовалась старая удочка.
Узрев приготовтку к бою, святой невозмутимо сложил ладони на груди.
— Сделаешь хоть шаг — я обнажу меч!
Голос прозвучал из-за спины Чэнь Чаншэна. Никто и заметить не успел, как там материализовался закутанный в холодный мрак мужчина.
Вспышка!
Сверкающая дуга клинка распорола пространство, обратив удаленную звезду в космическую пыль.
На правой ладони святого проступила тончайшая, едва заметная алая царапина.
Взглянув на человека с мечом, святой холодно процедил:
— Это внутреннее дело эпохи Чаншэн. Зачем гостю лезть не в свое дело?
Холодный мечник ответил без тени робости:
— Мне плевать на ваши грязные дрязги. Я знаю лишь одно: сегодня он не умрет. Первый удар ничьей не принес, следующий станет смертельным!
Выслушав ответ, святой бросил быстрый взгляд в сторону Эпохи Пилюль и негромко произнес:
— Чэнь Чаншэн, сегодня за тебя есть кому заступиться, так что прикончить тебя не выйдет. Но запомни мои слова: настанет день, когда ты проиграешь вчистую!
Игнорируя фигуру святого, Чэнь Чаншэн вскинул коммуникатор Цилин:
— Бай Чжи, ты всё расслышал? Святой не олицетворяет истинную веру людей. Поступай так, как считаешь нужным, и не оглядывайся на этих авторитетов! Волна за волной катит океан, и рано или поздно вы, молодежь, втопчете их в прибрежный песок. Дорога трудна, но я иду впереди — чего вам бояться? Вот когда паду я, тогда и подумаете о капитуляции.
Тяжесть на сердце Бай Чжи мгновенно сменилась приливом надежды:
— Учитель, неужели мы и вправду сможем пройти этот путь до конца?
— Пройдем или нет — узнаем, только ступив на него. Их собственный путь занесло туманом, вот они и сошли с ума от неизвестности. Но вы другие: я освещаю вам дорогу факелом. Если вдруг заблудитесь — просто поднимите головы. Мой свет не погаснет никогда.
Услышав это, юноша воспрянул духом:
— Благодарю, учитель! Я всё понял.
— Раз понял — вперед! На твоем пути еще столько вершин, которые предстоит покорить!
Завершив вызов, Чэнь Чаншэн в упор уставился на святого:
— Хочешь спорить о Пути — иди ко мне. К чему запугивать малышню? Хватит прикрываться сединами и прошлыми заслугами: прошлое мертво, будущее неясно. Единственное, что имеет реальный вес — это настоящее! Быть может, завтра я превращусь в безумца или труса, но прямо сейчас я — живой человек, полный надежд. Убить меня, растоптать мою волю — попробуй сделать это по-настоящему. И если сумеешь сломить меня, я не скажу больше ни слова!
Проводив пылающий взгляд Чэнь Чаншэна легкой усмешкой, монах растворился в воздухе.
Стоило ему исчезнуть, как и остальные незримые взгляды постепенно растаяли в вышине.
Чэнь Чаншэн шумно выдохнул и повернулся к спасителю:
— Брат, спасибо!
Мечник слегка опешил от такого обращения:
— Как ты меня назвал?
— Братом! Обращение «даосский соратник» слишком казенное, а «старший» — избитое. Ты обнажил меч ради справедливости, так что назвать тебя братом — самое то.
Усмехнувшись, тот качнул головой:
— С чего ты взял, что я бросился восстанавливать справедливость?
— Я слишком хорошо знаю вашу породу. Если мечник чего-то не хочет, заставить его невозможно. Давно слыхал, что Юнь Яцзы охраняет лучший мастер меча Эпохи Пилюль. Похоже, слухи не лгали.
— Ладно, раз уж ты раскусил меня, скажи: чей меч острее — мой или самого Бога меча?
Чэнь Чаншэн смерил его оценивающим взглядом:
— Меч Тринадцатого превосходит твой на добрую половину.
— С чего бы это?
— Мастера клинка сходятся в схватке на грани мгновения. Перед смертью Тринадцатый нанес свой последний, самый ослепительный удар. Твоя кровь еще бурлит, тебе до него далеко.
Поразмыслив над ответом, мечник признал:
— Рассусуждаешь верно, но пока я не увижу это своими глазами, поверить трудно. Сможешь показать мне триумф Бога меча?
— Ладно, раз уж ты помог мне, услуга за услугу.
С этими словами он протянул руку Базэ:
— Чего уставился? Доставай.
— Ты с ума сошел? У меня этого добра нет!
— Человек нам помог, нельзя же быть таким жадиной.
— Но у меня их всего три штуки осталось! Каждая на счету, лучше душу мою забери!
Видя, что зверь упирается всеми лапами, мечник извлек из ножен собственный меч и протянул его Базэ:
— Это клинок, с которым я не расставался в юности. Прикоснуться к технике Бога меча — за такую ценность не жалко отдать плату.
Подобный жест поставил Базэ в тупик — отказать было уже неудобно.
……