Глава 1902 - Кумир прямо рядом!
С этими словами Ли Чаншэн бросил косой взгляд на хранившего молчание Тан Лина.
— Ты хоть и помалкивал, но тоже хорош. Небесный Владыка, Именитый медик, ректор — все сошли со сцены. Как же мог остаться в стороне Император Рун, столько веков шедший с ними рука об руку? После выхода из Царства Синлинь ты ходишь сам не свой. Если мое чутье не обманывает, ты сотворил нечто поистине богохульное. Нас было четверо, и трое из них — выходцы из эпохи Чаншэн. Двое слили информацию, третий предал всё на свете… Эпоха Чаншэн открыла мне глаза на многое. Впрочем, радоваться вам рано: партия в виртуальный мир устроена куда сложнее, чем кажется на первый взгляд, и еще неизвестно, кто будет смеяться последним.
Закончив тираду, Ли Чаншэн решительно повернулся и зашагал прочь, полностью проигнорировав одинокую соломенную хижину вдали.
Проводив его взглядом, Тан Лин покусил губы:
— У меня еще остались дела, так что к Небесному Владыке я не пойду. Ну, прощайте, до встречи!
Едва смолкли слова, как Тан Лин растаял в воздухе, словно дымка.
В некогда дружной четверке остались лишь Фэн Чжи и Лун Аотянь.
Однако прежде чем они успели обмолвиться хоть словом, над их головами сгустились тучи, и три устрашающие фигуры рухнули на землю.
— Приветствуем Небесного Владыку! — в один голос грянули трое пришельцев, низко кланяясь в сторону хижины.
— Избавьтесь от церемоний! — донесся изнутри прохладный мужской голос.
Выпрямившись, троица направилась прямиком к Фэн Чжи.
Глядя на приближающихся старейшин своего клана, девушка отчетливо поняла: ее тайные махинации раскрыты.
— Возвращаемся! — бесстрастно бросил старший из мужчин.
Фэн Чжи не проронила ни звука. Она просто молча последовала за ними, растворяясь в предрассветных сумерках.
В этот миг под бескрайним небом остались лишь Лун Аотянь и заброшенная хижина.
Горько вздохнув, юноша поднял глаза на скромное жилище и сделал шаг вперед.
— Учитель, неужели наши поступки и вправду были столь мерзкими? — тихо выдохнул он.
Деревянная дверь со скрипом отворилась.
— По сравнению с истинными подлецами ваши грешки не стоят и выеденного яйца.
— Раз так, почему меня снедает такое жгучее чувство вины?
— В мире культивации, чтобы взойти на вершину, все средства хороши. Мои действия казались мне правильными…
Заметив тяжесть на сердце ученика, Чэнь Сяо покосился в ту сторону, где исчезла Фэн Чжи, и медленно проговорил:
— Ты можешь идти по головам и не брезговать ничем. Но сейчас вы — не матерые волки мира культивации, вы всего лишь кучка заносчивых студентов. В пору расцвета юности позволено быть жестоким, позволено обагрять руки кровью. Но нельзя вонзать нож в спину товарищам, пылающим тем же огнем. Предать огласке тайну виртуального мира — это не проявление бдительности. Это самое настоящее, махровое предательство. Быть может, в глазах закоренелых мучителей это пустяк. Но даже самое ничтожное предательство не имеет права исходить от того, кто молод и полон сил. Переступив черту измены, ты неизбежно теряешь эту искру юности.
Услышав приговор наставника, Лун Аотянь судорожно сжал кулаки.
— Значит, я остался должен Ли Чаншэну?
— Нисколько! — улыбнулся Чэнь Сяо. — Вы едва знакомы, вы не боевые товарищи, прошедшие сквозь огонь и воду. Подобные клятвы, рожденные на пустом месте, тоньше бумаги. Можешь посыпать голову пеплом и заняться самоанализом, но должником ты перед ним не стал. Жизненный путь усеян ухабами и колючками — считай, что это был лишь маленький камушек под твоими ногами.
Вскинув голову, Лун Аотянь уставился на учителя с неподдельным изумлением.
Он никак не ожидал, что неподкупный и праведный Небесный Владыка произнесет подобные слова.
Перехватив его взгляд, Чэнь Сяо лишь усмехнулся:
— Не стоит так таращиться. В мирской пыли нет никого абсолютно чистого и безгрешного. Те, кто строчит из себя праведников, за спиной зачастую пакостят почище любых демонов. Ли Чаншэн устроил эту истерику по двум причинам: во-первых, ему жгло горло от обиды, а во-вторых, ситуация в корне изменилась. Как только пронеслась та весть, верхушка как Эпохи Пилюль, так и эпохи Чаншэн стремительно ринулась в игру. В таких условиях он просто не мог продолжать действовать по старому сценарию.
— Почему? — машинально вырвалось у Лун Аотяня.
Чэнь Сяо скривил губы:
— Потому что я не стану обучать его искусству плоти. Не заведи я учеников, возможно, у меня и появилось бы настроение повозиться со всякими зеваками. Но теперь, когда ученики есть у меня самого, с какой стати мне делиться сокровенным с чужаками? Быть может, мое владение телом и стоит на вершине эпохи Чаншэн, но это не значит, что остальные мастера совсем безнадежны. Ваша цель — космическая черная дыра, а не титул чемпиона по кулачному бою. Заранее зная, что путь ведет в никуда, станет ли Ли Чаншэн тратить время впустую? А напоследок подгадить вам и разрушить ваш духовный настрой — что ж, это вполне сойдет за месть.
— Неужели всё зашло так далеко? — не унимался юноша.
Чэнь Сяо махнул рукой, подзывая его поближе:
— Хуже, чем ты смеешь вообразить. Поначалу мы с ректором и другими верили, что дермжим нити в кулаке. Но теперь… теперь даже мы стали лишь пешками на чух шахматной доске.
— Из-за той самой вести?
— Да, именно из-за нее! — голос Чэнь Сяо стал тяжелым. — Для вас это всего лишь подробная инструкция к заданию с пятью элементами. Но для нас само содержимое вести не имеет ровно никакого значения. Поистине важно лишь одно: жив ли тот, кто пустил этот слух. В Поднебесной есть лишь один человек с подобным почерком.
У Лун Аотяня отвисла челюсть.
— Вы хотите сказать… Сам Император?
— Именно. Учитель Императоров. И мой приемный дед.
— Выходит, все ниточки дергает он?
— Восемьдесят против двадцати. Нам не хватает лишь крупицы фактов, чтобы окончательно подтвердить догадку. Впрочем, нельзя исключать и того, что дед Чаншэн действительно оставил этот козырь на смертном одре. Но, по правде говоря, сердцу ближе первая версия.
Пока Чэнь Сяо лениво рассуждал о судьбах мира, Лун Аотянь стоял оглушенный.
Слухи о том, что Учитель Императоров жив, сами по себе звучали как грохот грома в ясный день.
Если верить этому, то тот самый простоватый владелец лавки в Академии… черт побери, неужели это и есть легендарный мастер?!
Как пережить осознание того, что ты трепался о пустяках с живой легендой эпох?
— Наставник, тот лавочник в Академии… это он?
— Скорее всего. Но сейчас нам его не отыскать. Быть может, когда вы добудете первое сокровище, появятся новые зацепки. Впрочем, тебе сейчас не о том думать надо. Ли Чаншэн растрезвонил о предательстве Фэн Чжи и заодно втянул в это болото Мо Бая и остальных. Этот ход был разыгран безупречно — прямо по самому больному месту. Все ваши прежние преимущества обратились в пыль!