Глава 1893 - Предательство Тан Лина!
Выслушав рассуждения Сюй Цянь Чжу, Чэнь Мэнцзе задумчиво кивнула:
— Похоже, сейчас это и впрямь единственный разумный выход. Обстановка накалилась до предела, паутина интриг затягивается всё туже, а старшая Хуафэн и вовсе закрыла перед нами двери. Соваться туда сгоряча — нарываться на катастрофу.
Чэнь Сяо, до этого хранивший молчание, глухо бросил:
— Беда приходит — ворота отворяй, любая сложная партия рано или поздно рассеивается, как туман под утренним солнцем. Но куда больше мыслей о судьбе дедушки у меня вызывает состояние Жуань Сюсяня. Как мог мальчик по имени Тан Лин докатиться до такого?
При этих именах над поляной повисла тяжелая, гнетущая тишина. Если виртуальный мир был масштабной шахматной доской для небожителей, то драма Тан Лина оставалась кровоточащей занозой в сердце их собственного клана.
***
Уединенный уголок Царства Синлинь.
Тот самый чужеземец, что часом ранее безжалостно вколачивал Тан Лина в землю, безмолвно застыл изваянием. Перед ним на коленях стоял лучший ученик Академии Мириадов Семьян — Тан Лин.
Окинув взглядом склоненную фигуру питомца, Жуань Сюсянь проговорил долгим, ровным голосом:
— Ты постиг Небесные Письмена Сотрясения Небес весьма глубоко. Из этого я вижу, что все минувшие годы ты не тратил время попусту, занимаясь с истинным усердием. Наш сегодняшний поединок обнажил твои слабые места. Впредь обдумывай каждую ошибку, стараясь искоренить изъяны как можно раньше.
Услышав это, Тан Лин уткнулся лбом в траву:
— Наставления учителя ученик запечатлел в сердце и никогда не забудет!
С последними словами между учителем и учеником вновь залегла ледяная тишина.
Минуло немало времени, прежде чем Жуань Сюсянь тихо вымолвил:
— Ты всё еще убежден, что не совершил ни единой ошибки?
— Раз учитель говорит, что ученик оступился, значит, так оно и есть!
Тан Лин держался с безупречной почтительностью, но в голосе не было и намека на раскаяние в содеянном.
Жуань Сюсянь горько усмехнулся:
— Приняв тебя в ученики, я растил тебя как собственного сына. Неужели ты всерьез думал, что я держу камень за пазухой и преследую шкурный интерес?
— Учитель оказал мне милость, превосходящую горы, отплатить за которую я не смогу, даже умерев тысячу раз.
— Коль ты не считал меня жестоким, значит, дело в другом: ты счел мою мудрость и силу жалкими. Ты решил, что мой уровень недостаточно высок, чтобы продолжать вести тебя к вершинам, и я больше не гожусь в наставники столь одаренному гению.
Тан Лин снова поклонился еще ниже:
— Для меня учитель высок, как небо, и бескрайнь, как земля. В подлунном мире нет никого, кто мог бы сравниться с вами!
— Вот как? — в голосе Жуань Сюсяня прорезалась сталь. — Тогда объясни, почему, едва проведав про виртуальный мир, ты не бросился ко мне за советом? Ли Чаншэн, Фэн Чжи и прочие рыщут в поисках сильных покровителей, и ты не глупее их — прекрасно понимал логику этой игры. Почему же ты побежал на поклон к святому из даосской обители вместо того, чтобы прийти к своему мастеру? Неужели в твоем сердце мне больше нет места? Или ты изначально замышлял покинуть стены школы и завести собственный очаг?!
Столкнувшись с суровым допросом, Тан Лин не проронил ни звука — лишь продолжал неподвижно стоять на коленях, уткнувшись взглядом в землю.
Глядя на онемевшего ученика, Жуань Сюсянь с такой силой сжал кулаки, что побелели костяшки. Однако, переборов себя после долгих колебаний, он разжал пальцы.
— Ступай! Отныне узы учим и ученика между нами разорваны раз и навсегда. Я больше не твой наставник, а ты — не мой питомец.
С этими словами Жуань Сюсянь отвернулся и зашагал прочь.
Глядя на его удаляющуюся сутулую спину, Тан Лин больше не выдержал. Из его груди вырвался крик отчаяния:
— Учитель! Почему?! Почему вы упорно отказывались передать мне полную версию Письмен Сотрясения Небес?! Неужели в глубине души вы никогда не считали меня достойным преемником?!
Жуань Сюсянь резко развернулся, мгновенно оказавшись перед учеником. Лицо его исказилось от боли.
— Из-за какой-то одной техники ты решился предать родную обитель?!
— Я не собирался предавать школу! Но в этом жестоком мире мне нужно выживать своими силами! Мне нужны средства, чтобы сделать наш клан великим и процветающим!
Тан Лин вскинул голову и встретился взглядом с учителем.
От этого прямого, полного фанатичного упрямства взгляда у Жуань Сюсяня заныло сердце, словно его полоснули кинжалом. Он никак не мог взять в толк, почему послушный прежде мальчик превратился в это чудовище.
— Письмена Сотрясения Небес и так принадлежат тебе, я собирался передать их со всем остальным наследием. Всё это в конце концов досталось бы тебе одному! Куда ты так спешишь, безумец?!
— К тому моменту, когда вы соизволите их отдать, станет слишком поздно!
Тан Лин смахнул с ресниц горячую слезу и чеканно выговорил:
— Нынче мир кишит гениями. Пусть я ношу титулы наследника даосов и ученика Императора Рун, эти звания не облегчают мне ношу, а лишь давят на плечи. Столкнувшись с чудовищами, чья сила превосходит все мыслимые пределы, я слишком рано ощутил собственную немощность. Единственный способ одолеть их — овладеть высшими законами и самыми страшными божественными умениями! Согласись вы обучить меня Письменам с самого начала, я бы стал первым среди учеников Академии Мириадов Семьян и не сгорал бы заживо под этим грузом! Вы всё равно собирались отдать мне эти тайны, так зачем же заставляли меня годами жить в страхе и унижении?!
Слова молодого человека заставили Жуань Сюсяня пошатнуться и сделать два шага назад. Он никогда бы не подумал, что Тан Лин затаил на него столь глубокую, отчаянную обиду из-за сущего пустяка.
Письмена Сотрясения Небес обладали поистине безумной разрушительной мощью и являлись его личным коронным приемом. Но именно потому, что Жуань Сюсянь понимал их разрушительную суть, он и не спешил вручать их юнцу. Тан Лин еще не обрел свой собственный неповторимый Путь; дай ему эти письмена преждевременно — и он вырастет лишь бледной копией второго Императора Рун, не более. Если же парень сумеет отыскать свою дорогу сквозь годы испытаний, у него появится шанс даже превзойти учителя. И тогда Письмена легли бы в его руки, как крылья на спину орла.
— Ослепленный глупец! Да я сотру тебя в порошок!
Вспышка ярости захлестнула разум Жуань Сюсяня, и его рука взметнулась для смертельного удара. Но в самый последний момент, когда ладонь уже зависла над макушкой Тан Лина, он замер.
Тан Лин смотрел на него в упор, не мигая. В его глазах не было ни грана страха перед смертью — лишь глухое, мертвенное принятие своей участи.
Встретившись с этим до боли знакомым взглядом, Жуань Сюсянь остолбенел. Много лет назад он сам точно так же смотрел на собственного учителя. Только его наставник тогда не стал поднимать на него руку в слепой ярости.
— Эх...
Выдохнув тяжелый, выжженный дотла вздох, Жуань Сюсянь сунул руку за пазуху и бросил на землю нефритовый свиток.
— Вот тебе Письмена Сотрясения Небес. Завладев ими, упражняйся прилежно, не растрать великое наследие впустую. Запомни: в самих письменах нет готовых рецептов прорыва, лишь чистое озарение законов мироздания. Здесь же собраны мои записи и крупицы опыта за все минувшие эпохи. Береги себя.
С этими словами он молча зашагал прочь, растворяясь в тумане.
Глядя на валяющийся в пыли свиток и удаляющуюся фигуру учителя, Тан Лин застыл в оцепенении. Он никак не мог взять в толк: почему наставник только что отпустил его, прямого предателя?
Стоило же Жуань Сюсяню скрыться из виду, как из густой тени деревьев выступил высокий силуэт.
— Если твоя рука дрогнула и ты не смог довести дело до конца, я могу сделать это за тебя.
— Не нужно. Больше всего на свете я хочу выпить.
Бросив короткую фразу, Жуань Сюсянь опустился на корни раскидистого векового дерева. Подошедший Сюй Цянь Чжу молча извлек из пространственного кольца массивный кувшин доброго вина и протянул старому другу.
— Тан Лин по природе своей не злодей, просто в его голове всё перевернулось с ног на голову. Немрого сурового урока — и из него еще выйдет толк!