Глава 1873 - Вновь Е Юнсянь!
Пока Лун Аотянь сотоварищи решили вытрясти подсказки из Бессмертного Доктора мира Синлинь, «Бог меча», получивший то же задание, предпочел действовать в одиночку.
Для прочих отсутствие улик означало тупик, но только не для него. Прирожденная божественная способность «Бога меча» делала его ближайшим подобием благородного зверя Базэ за последние сто тысяч лет.
Вдох!
Зависший в пустом пространстве «Бог меча» жадно втянул воздух носом: мириады запахов этого мира заплясали на кончике его чуткого нюха. Отделив нужный след от тысяч фальшивых, юный зверь выбрал направление и ринулся в космическое заплытие.
Для детеныша Базэ, еле-еле дотянувшего до ранга Бессмертного Владыки, подобные прыжки сквозь пустоту хоть и укладывались в минимум требований, оставались смертельно опасными.
…
У другого узла великой печати Эпох.
— Если нюх меня не обманывает, этот прохвост Е Юй прячется прямо здесь.
Базэ тыкнул лапой в зияющую пустоту. Лицо Чэнь Чаншэна в этот момент не предвещало ничего хорошего.
— Какого черта творит этот Ван Чжигао? Ладно Лю Идао оккупировал один из узлов, но какого роду-племени сюда приперся еще и Е Юй? Он что, не понимает, какая дрянь запечатана внутри? Случись хоть малейшая осечка, шкуру с него живьем сдеру!
Столкнувшись с яростью Чэнь Чаншэна, Базэ впервые за долгое время предпочел промолчать.
Сколько сил Чэнь Чаншэн положил на то, чтобы запечатать старца Яо, помнил лишь он сам. И все равно стереть эту тварь в порошок до конца так и не вышло. Именно поэтому Чэнь Чаншэн строжайше запрещал кому бы то ни было приближаться к узлам печати. Но теперь к одному из них присосался Лю Идао, а следом за ним — Е Юй и Е Юнсянь. Дай они маху, вырвись старец Яо на свободу — и всю эпоху Чаншэн накроет чудовищный апокалипсис.
Немного помедлив, Базэ осторожно заметил:
— Чэнь Чаншэн, вечно прятаться от крысы по углам — затея так себе. Может, придумаем способ прикончить его раз и навсегда?
Чэнь Чаншэн бросил на него тяжелый взгляд:
— Ты думаешь, такие создания, как старец Яо, дохнут от одного слова? Мало того, что его сила превосходит даже сам Апокалипсис, так он по характеру в сто раз вреднее. Апокалипсис — прагматик: проиграв битву, он покорно идет на плаху. А старец Яо — нет. Ради выживания он зубами вгрызнется в любой шанс, испробует любые мерзости. Не будь он тяжело ранен тогда, не приложи руку книжник — мы бы даже встать перед ним не посмели. Его удалось запечатать лишь потому, что он нас ни в грош не ставил. Дважды на одни и те же грабли эта тварь не наступит. Выпусти мы его сейчас — прежним дурачком он уже не будет. К тому же Чэнь Фэн утащил меч Тринадцатого, отчего печать старца Яо и без того потрескивает. Если рухнут еще и внешние узлы, нам всем остается только мылить шеи.
Базэ попытался сгладить углы:
— Да не может быть все настолько мрачно. Нынче в эпохе Чаншэн есть святые трех учений, есть клан божественных зверей. Даже вырвись он наружу, небо он не перевернет.
Чэнь Чаншэн холодно глянул на далекий узел:
— Святые трех учений и божественные звери — это хорошо, но ты упускаешь главное: цель старца Яо — не эпоха Чаншэн, а я! Я запечатал его ценой невероятных усилий, такую обиду не прощают. Вырвавшись из клетки, он может даже не тронуть мир, но за мной он придет непременно. И вырежет всех, кто мне дорог. Не стану же я вечно прятаться за спинами святых? А даже если и стану — что делать остальным?
Возразить было нечего.
Недовольный Чэнь Чаншэн бросил коротко:
— Ладно, говорить больше не о чем. Пошли глянем, надеюсь, ситуация еще не превратилась в полный кошмар.
С этими словами он подхватил Базэ и растаял в складках пространства.
Внутри узла печати.
Молодой человек сидел, скрестив ноги в медитации, а прямо перед ним парила полупрозрачная тень.
Наблюдая за застывшим юношей, тень безразлично произнесла:
— Можешь пялиться на меня хоть до скончания веков, от этого ничего не изменится. Путь родовой преемственности ценит прежде всего время. Я могу прождать тебя хоть сто тысяч лет, хоть двести. Время победит тебя в конце концов, а я продолжу идти по своей дороге.
Не открывая глаз, молодой Е Юй ответил:
— Отец, смысл жизни вовсе не в бесконечности, а в ее яркости. Почему ты так зациклен на этих цифрах?
Усмехнувшись, Е Юнсянь покачал головой:
— Я повидал на своем веку немало ярких вспышек — куда больше, чем тебе довелось пережить. Именно потому, что я видел эту красоту, я жажду продлить ее. И продлить ее может только время без конца и края.
— Но…
— Хватит!
Е Юй попытался продолжить, но Е Юнсянь мягким взмахом руки прервал его:
— Понимание жизни у нас с тобой разное, и твое желание помешать мне вполне естественно. Что бы ты ни делал, винить тебя я не стану. Но если ты думаешь переубедить меня разговорами — брось, кишка тонка. Хотя должен признаться, я почти соскучился по тем денькам, когда приходилось ломать головы в спорах с тем парнем.
В этот самый момент нерушимая стена барьера треснула, и в комнату шагнули Чэнь Чаншэн с Базэ.
Хрусь!
Из воздуха соткалось кресло, и Чэнь Чаншэн рухнул в него, глядя прямо на Е Юя и Е Юнсяня.
— Я чертовски зол. Дайте мне пару секунд прийти в себя, а потом поговорим.
Бросив эту фразу, он принялся демонстративно успокаивать нервы.
Увидев незнакомца и странного пса, Е Юй сначала остолбенел, а затем уголки его губ поползли вверх. Уж слишком знакомым был этот почерк: кроме Проводника душ, кто в подлунной мог являться столь же бесцеремонно?
Десять вдохов спустя Чэнь Чаншэн выровнял дыхание и перевел взгляд на Е Юнсяня:
— Парень еще сопляк, ему простительно. Но ты-то взрослый мужик, куда лез? Ты сам участвовал в запечатлении старца Яо, неужели не понимаешь, чем грозит его побег?
Е Юнсянь ответил с невозмутимой улыбкой:
— Дети вырастают и неизбежно начинают бунтовать. Раз он притащил меня сюда сторожить печать, что я по-твоему должен был делать? К тому же сидеть здесь лично куда безопаснее, чем доверять это дело посторонним.
ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА: Всех с праздником Середины Осени! (Вторая глава задержится на час)