Глава 171 - Упрямый юноша и обагрённая кровью серебряная монета
— Гадаю! Судьбу предсказываю!
— С предначертанными — даром разойдемся, чужим же — и за десять тысяч золотых не нагадаю.
Молодой человек горланил во всю мочь посреди улицы, но прохожие не удостаивали крошечный прилавок ни единым взглядом.
— Чэнь Чаншэн, прекрати уже орать.
— Смотри, как бы тебе снова не наваляли, если кто-то опять поведется на твои байки.
Услышав это, Чэнь Чаншэн обернулся к дородной торговке паровыми булочками.
— Тетушка Ван, да я и сам не в восторге от этого ремесла!
— Только вот в нынешние мирные времена гробовая лавка совсем зачахла, не перепади мне подработка — с голоду помереть?
— Кстати, не найдется ли у тебя сегодня булочек с тремя начинками?
— Как не быть, специально для тебя приберегла.
Услышав про любимое угощение, Чэнь Чаншэн тут же подскочил к прилавку.
Пять пышущих жаром булочек мгновенно завернули в промасленную бумагу.
Стоило ему впиться зубами в мягкое тесто, как сочная мясная начинка брызнула на язык, и лицо Чэнь Чаншэна расплылось от блаженства.
Уплетая свежайшее угощение, он попутно завел мысленный диалог с системой:
— Система, неужто в этой жизни мне вовек не снести бремени Небесной Судьбы?
— Никак нет.
— С чего бы это?
— Теоретически твоей нынешней мощи недостаточно, чтобы выдержать это бремя.
— Проще говоря, ты слишком ленив, а потому недостоин.
От такого заявления зажатая в руке булочка разом потеряла всякий вкус.
— Система, это уже перебор. Я вообще-то из кожи вон лезу в тренировках.
— Согласно подсчетам, за минувшие сто восемьдесят лет хозяин уделял постижению Пути ровно полчаса в день.
— Остальное время уходило на еду, сон, праздные шатания и отъем леденцов на палочке у малолетних детей.
Пойманный с поличным Чэнь Чаншэн даже не покраснел и бровью не повел, ответив с невозмутимым видом:
— И вовсе я не виноват!
— Последний леденец забрал Эргоу, а ведь мог бы и поделиться.
— Я-то ему всегда своими булочками отсыпал, а он зажал карамельку. Разве это справедливо?
Система встретила его жалобы ледяным безмолвием.
— Хозяин, ты скитаешься по миру смертных уже сто восемьдесят лет.
— Судя по твоим действиям, ты кого-то упорно ищешь. Неужели ты впрямь веришь, что такой человек существует?
В ответ на это Чэнь Чаншэн произнес: — Точно не знаю, но нутром чую — должен быть такой человек.
— Ибо творениям свойственно творить невозможное, рождая на свет величайшие чудеса.
— Обладатель Небесной Судьбы проложил путь к небосводу сквозь реки крови и расчлененные трупы.
— Возьмись я нести это бремя, едва ли сравнюсь с тем воителем.
— Если выражаться проще, заставлять нового избранника снова штурмовать небесную твердыню — значит лишь бездумно повторять чужие ошибки.
— А потому мне нужен тот, кто превзойдет даже самого избранника небес.
— И неужели хозяин считает этот замысел осуществимым?
— По всем расчетам, избранник небес — сильнейшее существо в подлунном мире.
— Раз он сильнейший, ни одно живое создание не способно его превзойти. По крайней мере, в честном поединке один на один.
Пока система вела расчеты, Чэнь Чаншэн прикончил уже четвертую булочку.
Спрятав последнюю за пазуху, он тихо обронил: — На всё есть воля людей. Будь избранник и впрямь непобедим...
— В прошлом Ву Ли не истек бы кровью на дороге к небытию.
Досказав это, он ленивой походочкой отдалился от гадального столика.
***
Павильон Тысячи Цветов.
— Эй, почтенный гость, заглядывай на огонек!
Толпа размалеванных девиц зазывала прохожих со второго этажа, и каждый мужчина, волей-неволей оказавшийся поблизости, бросал на них вороватый взгляд.
Хотя в груди бушевало вожделение, стоило им нащупать пустеющие кошельки на поясе, как большинство спешно гнало похотливые мысли прочь.
Посмотрев на распутное заведение, Чэнь Чаншэн смачно чмокнул губами, после чего...
Обошел здание и заглянул в его задний переулок.
— Тринадцатый, живо вычисти парашную бачу! Госпожа Сяохун уже третий раз напоминает!
Тучная бабища отчитывала худенького паренька.
Тот не произнес ни слова в ответ на упреки и молча побрел к стоявшим неподалеку деревянным кадкам.
Спустя мгновение из-за угла воровато высулась чья-то голова.
Убедившись поблизости в отсутствии лишних глаз, незнакомец вальяжно вышел на свет.
— Глянь-ка, сегодня свежие булочки с тройной начинкой. Хочешь отведать?
Уставившись на еще пахнущую жаром снедь, малорослый паренек сглотнул вязкую слюну и выдавил:
— Хочу.
— А ты попроси.
Стоило прозвучать этому требованию, как живописный огонек надежды в глазах подростка мгновенно угас; он понуро уткнулся носом в работу и принялся драть деревянную кадку.
Чэнь Чаншэн картинно закатил глаза.
— Тьфу ты! Да что ж ты донельзя упрямый-то такой!
— Язык отсохнет слово доброе вымолвить?
— Ты лучше с голодухи подохнешь, чем примешь кусок из моих рук?
С этими словами парень, бросивший щетку, зачерпнул чистой воды, омыл руки и принялся с аппетитом грызть черствый, почерневший от времени кукурузный мякиш.
Заметив его ослиное упорство, Чэнь Чаншэн умостился рядом и принялся неспешно доедать последнюю булочку.
Четверть часа пролетела в молчании — еда давно кончилась, но оба хранили гордое упорство.
— И вправду не попросишь?
— Ты горбатишься в Павильоне Тысячи Цветов лишь затем, чтобы выкупить Аосюэ Хунмэй.
— Но ведь она — главная жемчужина заведения, за нее некогда богатый купец судил тысячу золотых лянов, да и то получил от ворот поворот.
— С твоим жалованием в один цянь серебра в месяц ты сколько веков копить собрался?
— Стоит тебе лишь разинуть рот и попросить меня — хватит и брошенной вскользь фразы, — и я мигом исполню твое заветное желание.
Столкнувшись со столь соблазнительным посулом, юноша молча поднялся на ноги и вернулся к прерванному делу.
Глядя на его упрямую спину, Чэнь Чаншэн тяжело вздохнул:
— Ладно, будем ждать. Погляжу я, надолго ли тебя хватит и заговоришь ли ты в конце концов.
С этими словами он развернулся и ушел, а мальчишка продолжал молча драить зловонные кадки.
Время текло неторопливо, и златоглавый Цзиньшань жил своей привычной суетой.
В этом исполинском городе ежедневно происходило бесчисленное множество вещей.
Мелкие дрязги, кровавые убийства — но одна новость заставила гудеть все улицы и переулки.
Второй молодой господин первого клана Цзиньшаня, хозяин Поместья Золотых Волн и Нефритной Дымки, Чжао Кэ, собрался брать наложницу!
Причем избранницей пала сама несравненная красавица Павильона Тысячи Цветов — Аосюэ Хунмэй.
— Бей!
— Лупи эту падаль от души!
— Жаба возмечтала отведать лебединого мяса, совсем берега попутал, ублюдок.
— Замахнулся он госпожу Хунмэй выкупать! Сходил бы в лужу глянуть на собственную рожу, нищий обсос.
Дюжие амбалы Павильона Тысячи Цветов толпой пинали исхудавшего паренька.
И хотя все его тело превратилось в сплошное кровасие, взгляд юноши по-прежнему впился в запертую дверь на втором этаже.
Потертый кошель в ходе потасовки разодрался в клочья, и горсть тусклых монет рассыпалась по земле.
Это были все его сбережения, которые он по крупицам собирал целых пять лет — в общей сложности четыре лян и семь цяней серебра.
Только что он отчаянно пытался отдать эти крохи ради выкупа главной танцовщицы заведения.
В то же самое время некая фигура вальяжно восседала на втором этаже, со скукой наблюдая за устроенной расправой.