Глава 1700 - Отступление Запретной Реки!
— А значит, чтобы покончить с тёмной смутой, вам вовсе не обязательно воевать со всеми запретными зонами разом — достаточно разделаться лишь с определенной их частью.
— И всё же, возвращаясь к началу нашего разговора…
— Сила запретных зон колоссальна. И то, что кто-то остался полуголодным, вовсе не значит, что его личная мощь слаба.
— Судя по вашим нынешним силам, вам с ними тягаться не по зубам.
Тут перед Чэнь Чаншэном опустилась на колени и Чжао Уюй.
— Мой отец погиб от твоей руки, и по всем законам я не имела права молить тебя о помощи.
— И всё же, ради всех живых душ этого мира, укажи нам верный путь.
Оставшись глух к мольбам Уюй, Чэнь Чаншэн лишь молча глядел на неё.
В этот момент окровавленный Цзюнь Линь произнёс:
— Встаньте. Дед Чаншэн никогда не назовет вам эту дорогу.
— Ибо о ней нельзя говорить вслух.
Удивленная Уюй перевела взгляд на Цзюнь Линя, а тот продолжил отрешённым голосом:
— Раз в силе мы уступаем врагу, остается лишь одно — заставить его бежать от самого нашего боевого духа.
— А сильнее всего врага пугает лишь яростный натиск тех, кто идет на смерть с открытым забралом.
— Идти до конца рука об руку с голодными чудищами из запретных зон, вгрызаться в глотки тем, кто насытился наполовину.
— Если наша решимость окажется достаточно свирепой, трусы неизбежно отступят.
— Все мы здесь — лишь жертвы на этом пути, и кому суждено дожить до конца, зависит исключительно от удачи.
— Дед Чаншэн молчит вовсе не со зла, просто этот путь смертников по определению несправедлив.
— Кто умрет первым, а кто последним — решать слишком трудно.
— И раз уж кто-то попытается управлять этим процессом, в будущем прорастут злые всходы, так что единственный выход — добровольное пожертвование.
Подняв голову, Цзюнь Линь прямо посмотрел в глаза Чэнь Чаншэну.
— Дед Чаншэн, сколько еще осталось моему отцу?
— Неизвестно. Если план пойдет как по маслу, кто-то из участников битвы, возможно, и уцелеет.
— Ну а если что-то сорвется, и ваши отцы падут — в бой придется вступить вам.
— Если же погибнете и вы, мне останется лишь предать этот мир погребению вместе с вами.
С этими словами Чэнь Чаншэн перевел взгляд на Е Юя:
— Твой отец ради мести за твою мать в одиночку прорвался в самую глубь запретной зоны и тяжело ранен.
— Если вернешься сейчас, успеешь застать его живым.
Едва он договорил, как растворился в воздухе, а Е Юй медленно поднялся на ноги.
— Друзья, мне нужно отлучиться ненадолго, а вы пока воспользуйтесь временем для исцеления ран.
***
Клант Е.
Е Юнсянь стоял на вершине пика, вглядываясь в дали.
Рядом тихо подошедший Е Юй молча встал рядом, и двое сородичей долго смотрели на безмолвный пейзаж.
Наконец Е Юй нарушил тишину:
— Отец… ты хоть раз по-настоящему любил мою мать?
Столкнувшись с этим вопросом, Е Юнсянь ответил без тени эмоций:
— В этом мире нет никакой любви, время — вот единственная абсолютная истина.
— Если ты не любил её, зачем тогда мстил за неё? Зачем в эту эпоху вышел вперед, чтобы защищать мир?
— С твоим статусом и силой ты вполне мог остаться в стороне.
Бросив на сына мимолётный взгляд, Е Юнсянь холодно бросил:
— Я дал твоей матери слово, что она проживет счастливую жизнь.
— Раз так, я обязан исполнить обещанное.
— Даже зная наверняка, что эта задача невыполнима.
Е Юй умолк, не находя слов.
— Вы зашли достаточно далеко, дальше уповайте на волю небес.
Бросив напоследок эту фразу, Е Юнсянь развернулся и ушел.
В этот момент Е Юй крикнул ему в спину:
— Отец! Если я отдам тебе свою плоть и кровь, это поможет спасти хоть чуточку жизней в этом мире?
Но Е Юнсянь не удостоил его даже взглядом — его фигура просто растворилась на краю небесного свода.
Сто шестьдесят восьмой год Трёхсотлетия Очаяния.
Широко известные «парные демоны» Гу Даожань и Гу Цяньцзе пали в бою. И когда все ожидали, что Чэнь Чаншэн изойдется праведным гневом, он повел себя на редкость спокойно.
Сбор останков, облачение в саваны, погребение — всё прошло гладко, без единой вспышки эмоций на лице.
Подобное хладнокровие заставило обитателей запретных зон изрядно понервничать.
В конце концов, такого Чэнь Чаншэна они никак не рассчитывали увидеть.
— Гибель четы Даожань стала случайностью, и «Пустота» искренне сожалеет об этом.
— Если тебе требуется компенсация, мы готовы пойти на уступки.
Видя, что Чэнь Чаншэн неторопливо потягивает чай, Пустота попыталась прощупать почву.
Тот ответил безмятежным тоном:
— Излишне. Позволить вам пожирать мир без ограничений на протяжении трех веков — наш старый договор.
— Раз Гу Даожань и Гу Цяньцзе полезли на рожон сами, они нашли свою смерть, и за них я с вас спрашивать не стану.
— Всё остается в силе, будем следовать правилам.
— Чэнь Чаншэн…
— С каких это пор Пустота стала такой словоохотливой бабой?
Прервав очередную попытку возразить, Чэнь Чаншэн прищурился на хмурое лицо собеседника:
— Я с самого начала говорил: не я управляю этой эпохой, я всего лишь тот, кто возвел помост.
— Раз вы пожелали использовать живые существа в качестве пищи, те мальчишки снизу с этим не смирятся.
— Пусть их сила и невысока, они будут грызть вас зубами до последнего вздоха.
— Я не стану вмешиваться, и у меня нет к этому никаких комментариев!
Выслушав отповедь, посланники запретных зон тут же принялись лихорадочно просчитывать варианты.
Они-то думали, что стоит Чэнь Чаншэну промолчать — и темная буря покатится по накатанной.
Но реальность разбила планы: сопротивление эпохи Чаншэн оказалось безумно ожесточенным, и с течением времени выгода от набегов на мир стала неуклонно таять.
Продолжайся бойня в том же духе, впору было понести куда больший урон.
— Как здесь шумно!
— Кстати, у меня есть парочка пустяковых дел, которые я хотел бы обсудить с почтенными.
Раздался веселый голос приближающегося Ван Хао.
Узрев его появление, Чэнь Чаншэн сделал крошечный глоток горячего чая и тихо поинтересовался:
— Каких еще дел?
— Видишь ли, Цзюнь Линь растет куда быстрее, чем мы ожидали, так что я хочу досрочно расторгнуть наш договор.
— В конце концов, с его нынешней культивацией страхующий за спиной телохранитель ему больше без надобности.
— Без проблем, уговор между нами считать закрытым.
— Вот это по-нашему!
— Помимо услуг телохранителя, у меня есть еще одна просьба.
— Запретная Река собирается уходить, так что будь добр, шевесни языком перед своим учеником, пусть он приоткроет для нас проход.
— А то вдруг в суматохе отступления кто-то ненароком задерет друг друга, выйдет некрасиво, верно?
Новость об отступлении Запретной Реки ошеломила не только Чэнь Чаншэна, но и остальные запретные зоны.
Никто из них не ожидал, что Запретная Река решится покинуть позиции именно в этот момент.