Глава 1655 - Возвращение Бессмертного со ста победами!
Цуй Хаю отчаянно пытался уменьшить собственное присутствие, растворившись в окружающем пространстве. Он с ужасом осознал, что только что узнал тайну невероятной важности.
Иметь спутницу жизни или возлюбленную для практика — дело обыденное. Но иметь пассию, о которой Проводник душ никогда и никому не упоминал — это уже нечто из ряда вон выходящее. Судя по тому, с каким трепетом дрожал Базэ, эта женщина хранила в себе чудовищные секреты. Или же она являлась единственной уязвимой точкой самого Проводника душ.
— Как же давно я не видела столько перемен в эпохе Чаншэн, — произнесла дева, оглядывая бескрайние просторы.
Пока Цуй Хаю лихорадочно строил догадки, из пространственного разлома донесся спокойный мужской голос.
Подняв голову, парень увидел тщедушного, невзрачного на вид мужчину, шагнувшего наружу. При первом же взгляде на него в голове Цуй Хаю мелькнула уничтожающая мысль:
Слабак!
Никаких раскатов божественной мощи, ни пугающего давления, аура и вовсе казалась блеклой и жалкой. Если бы не собственными глазами увиденный выход из пространственной трещины, Цуй Хаю принял бы его за немощного старика-простолюдина.
— Старший, вы наконец вернулись! — оживился Базэ. — Сцена подготовлена, декорации расставлены, мы ждали лишь вашего выхода.
Священный зверь приветствовал его с заметным трепетом.
Худой мужчина слабо улыбнулся:
— Когда Старый бессмертный утащил тебя тогда, он собирался лишь отыскать для тебя тихую могилу. Кто бы мог подумать, что он вытащит тебя с того света — твоя живучесть и впрямь поражает. Но так даже лучше. Раз такие, как вы, остаются в эпохе Чаншэн, этот мир стал чуточку лучше.
Услышав это, Базэ изумленно моргнул:
— Старший осведомлен о моем происхождении?
— Разумеется, я знаю, откуда ты родом. Впрочем, всё это прах минувших дней. Если жаждешь отыскать свой клан, у тебя скоро появится такая возможность.
От этих слов глаза Базэ мгновенно налились кровью.
С самого своего рождения в этом мире он безуспешно рыскал в поисках сородичей, но сколько ни искал, не находил и следа — казалось, на всем белом свете он остался последним представителем своего сказочного вида. Это гнетущее одиночество отравляло ему душу.
— Они возвращаются?!
— Да, вернутся все до единого. Я прибыл чуть раньше лишь потому, что у меня остались незавершенные дела.
Сказав это, мужчина перевел взгляд вдаль.
Там, словно из ниоткуда, бесшумно возник Чжан Байжэнь.
— Учитель, давненько не виделись!
Встретившись с мягкой улыбкой ученика, мужчина долго хранил молчание, а затем глухо произвел:
— И впрямь прошло немало времени.
— Учитель всё еще сердится на меня?
— Я не сержусь. Я искренне рад за тебя. Будучи моим учеником, ты превзошел учителя — это ли не повод для гордости?
— Звучит фальшиво, учитель, — качнул головой тот. — Когда-то вы едва не лишили меня жизни собственной рукой, и я сильно сомневаюсь, что нынешний я вызываю у вас столь светлые чувства.
— Одно другому не мешает, — парировал мужчина. — Одумайся ты сейчас — я бы всё равно убил тебя.
Получив столь прямой ответ, Чжан Байжэнь счастливо рассмеялся:
— Учитель прав на все сто. Мы с вами счастливчики, раз нам удалось избежать братоубийственного конца меж наставником и учеником. К слову, об этом стоит сказать спасибо тому безумцу по имени Чэнь Чаншэн. Его легенды гремят на всю округу, и теперь, когда я вернулся, я просто обязан взглянуть на него.
— Никаких проблем, позволь своему ученику проводить тебя. Но перед тем как вы встретитесь с Чэнь Чаншэном, я покажу тебе, во что превратилась эпоха Чаншэн в наших руках, ведь ты отсутствовал слишком долго.
— Хорошо, давай взглянем, что вы тут натворили.
***
Безымянный малый мир.
Битва восьми великих гордецов против падшего монаха Цун Сина была обречена войти в анналы истории.
Жуткие звуки Сомовой панихиды буравили мозги сражающихся, заставив всех восьмерых, за исключением Бай Чжи, изойти кровавыми слезами из семи отверстий.
Тем не менее, даже столкнувшись с ужасающей смертоносной мелодией, элитные бойцы не отступили ни на шаг — напротив, они лишь яростнее обрушились на монаха.
Будучи прославленным мастером древности, Цун Син по определению превосходил любого из собравшихся по уровню культивации. Единственным шансом одолеть столь неуязвимого монстра оставался обмен тяжелых ран на чужую жизнь.
— Печать Убийцы Богов! — изрыгнув сгусток собственной крови в качестве катализатора, Жуань Сюсянь прямо в воздухе начертил колоссальный рунический иероглиф.
Гигантский золотой воитель в латах, сжав тяжелую железную булаву, сокрушительным ударом обрушился на черный лотос демонического Будды, призванного Цун Сином.
Дзень!
Металлический скрежет расколол камни на земле. Не давая черному божеству опомниться, Лун Цзи и Бе Чэнь синхронно перешли в атаку.
Свист!
Обратившись в бесплотные тени, они напрочь проигнорировали защитные барьеры монаха. Их соединенные кулаки и ладони обрушились в грудь и спину Цун Сина.
Две противоположные разрушительные силы заставили демонического монаха выплюнуть золотистый сгусток крови.
— Истинно Небесная Пустота… Неужели это высшее учение Запретной Пустоты? — оскалился окровавленный Цун Син. Его тело исторгло волну черного света, отбросив обоих бойцов далеко назад.
Быстро утерев кровь с губ, Лун Цзи и Бе Чэнь заняли свои позиции в боевом построении. Плотное кольцо осады вокруг монаха не ослабло ни на дюйм.
— В нем не меньше шестой ступени ранга Бессмертного Короля, но что-то внутри запечатало добрую половину его мощи, — оценив обстановку, бросил Лун Цзи. — Сейчас его уровень держится около второй ступени. Если будем действовать слаженно, у нас есть шанс победить.
Услышав это, Бе Чэнь покосился на стоявшего неподалеку Бай Чжи, сложившего ладони в молитвенном жесте:
— Эй, лысый! Ты собираешься разрушать его проклятую музыку или намерен ждать, пока мы здесь все подохнем? Или твоя цель — сдохнуть вместе со своим старшим братцем?
В ответ на шквал упреков Бай Чжи лишь медленно стянул с плеч монашескую рясу, обнажив крепкий торс.
Ум~
Ослепительное золотое сияние мгновенно рассеяло мрак черного Будды. Четыре чжана и три цуня чистого золотого тела Будды заставили элитных бойцов изумленно вскинуть брови.
Глядя на сияющее тело монаха, Лин Дао не удержался от восклицания:
— В прошлый раз в подземной пагоде его золотое тело едва достигало трех чжанов! Кто бы мог подумать, что за столь короткий срок мастер Бай Чжи продвинется до четырех чжанов и трех цуней. Поистине чудовищная скорость прогресса!
— Амитабха! — склонил голову Бай Чжи. — Будда милосерден к живым существам, но для усмирения демонов необходима и ярость Ваджры. Сомову песнь падшего брата можно разрушить лишь с помощью Львиного Рыка Ваджры. Прошу всех приготовиться.