Глава 1562 - Забывший дорогу к вершине!
Высказав свои мысли до конца, Чжан Байжэнь умолк, и Чэнь Чаншэн продолжил:
— Всё верно, именно в этом суть. Идя путем духовного роста, стоит мне оступиться и проиграть битву — и я лишусь абсолютно всего, оставшись у разбитого корыта. Но ступая по тропе внешнего могущества, даже потерпев поражение, даже пав лицом в грязь, я неизменно сумею возродиться из пепла. Самый яркий тому пример — тот самый старец Яо, запечатанный мной в самом сердце Леса Мрака. Он проиграл хозяину Леса Мрака, и с тех пор минуло столько эпох, но он так и не смог оправиться от полученных ран. В конце концов его и вовсе прихлопнули и запечатали мы, банда презренных червей. Я же, Чэнь Чаншэн, терпел поражение бессчетное число раз, однако неизменно восставал из мертвых. В конце концов, моя опора — это не собственное хрупкое тело, а внешняя сила. Разбили клинок — выкую новый; сгинула марионетка — сотворю другую; стерли старые техники из памяти мира — я изучу новые и нанесу ответный удар. Все эти вещи можно воссоздать в мгновение ока, и лишь одно во всем белом свете неповторимо — сама человеческая жизнь! Ты, Чжан Байжэнь, умрешь — и второго Чжан Байжэня больше не сыскать во вселенной; сгинет Тринадцатый — и мир навсегда лишится Тринадцатого. Призрачное звание сильнейшего в подлунном мире никогда не было целью моей жизни. Всё, к чему я стремился — это превосходить девяносто девять процентов живых существ, населяющих эту землю.
Заслышав это, Чжан Байжэнь издал тяжелый вздох:
— Ты прав. Путь, по которому идем мы, не имеет конца, и в конечном счете он обречен на провал. Мы не проигрываем лишь потому, что безумно боимся пасть. Восхождение на Небеса, Четырехсторонний материк, Мир Небесной Бездны — на каждом из этих рубежей ты, Чэнь Чаншэн, терпел поражение. Все думали, что ты сломлен и больше не поднимешься, но каждый раз ты возвращался бурей. Пал на тропе Восхождения — и вырезал три тысячи провинций; пал на Четырехстороннем материке — и стер само это имя из хроник; пал в Мире Небесной Бездны — и сожрал целую эпоху. Истинно сильнейший в подлунном мире — это ты, Чэнь Чаншэн!
— Хватит тут заливать соловьем, — поморщился тот. — Ты эту картину досматривать собираешься или как? Коли нет, я откланиваюсь.
— Смотрю! Разумеется, смотрю! — всполошился Чжан Байжэнь. — Я вообще-то за просмотр заплатил, с какой стати мне уходить?!
Усмехнувшись с видимым трудом, Чэнь Чаншэн всё же оставил свою угрозу.
— И кстати, ответь на один вопрос: если мы в конце концов проиграем эту партию, как ты собираешься сводить концы с водой? Пустишь в ход новоиспеченное Оружие Убийства Богов или развяжешь бойню между двумя эпохами?
Проигнорировав его риторический вопрос, Чэнь Чаншэн вперил взгляд в туманную даль проекции:
— Понятия не имею. Я еще не решил до конца. Но одно могу сказать наверняка: метод моей мести окажется куда более кровавым и беспощадным, чем в прошлый раз. Так что, если вы не хотите, чтобы мир погрузился в пучину хаоса, лучше вам не проигрывать. По крайней мере, не проигрывать с таким позорным треском. В конце концов, за эпохой темных смут последуют новые напасти, и я всё еще рассчитываю, что ты станешь непобедимым, а мне перепадет хоть капля твоего сияния.
Услышав такой ответ, Чжан Байжэнь довольно ухмыльнулся:
— Заметано! Стану непобедимым — непременно прикрою твою спину!
На этом их беседа завершилась. Чэнь Чаншэн щелкнул пальцами, и замершая сцена в вышине вновь обрела движение.
*
Безумный смех Чэнь Чаншэна терзал каждый нерв прародителя клана Ван. Тот просто не мог вместить в сознание мысль, что пал от руки какого-то ничтожного червя.
— Никто не смеет меня убивать! — взревел он, изрыгая остатки первозданного божественного могущества.
В тот самый миг, когда ряды передовых бойцов уже приготовились к новой отчаянной бойне, из пустотыступила фигура по имени Сон .
Молодой человек неслышно возник прямо перед прародителем клана Ван и произнес едва слышно:
— Всё, что сотворено в мире сущего — словно иллюзия или мыльный пузырь в потоке снов.
Едва слова сорвались с его губ, тело прародителя клана Ван рассыпалось на мириады разноцветных пузырей. В каждом из этих крошечных пузырьков отражался свой собственный, запертый внутри крошечный «прародитель».
Хлоп!
Лишившись девяти десятей своей мощи, владыка клана рухнул на колени, а в его глазах плескался первобытный, животный ужас.
— Как… как ты это сделал?! На моем уровне ступени саму суть культивации невозможно просто так запечатать извне!
В ответ на растерянность поверженного гиганта юноша лишь равнодушно покачал головой:
— Я и не пытался запечатать твою силу. Существо твоего порядка неподвластно обычным печатям. Я всего лишь забросил твою истинную мощь и все божественные законы в глубины иллюзорного сна. Ты по-прежнему — это ты, вот только львиная доля твоей силы застряла в грёзах, из которых нет выхода.
Подавив секундный ступор, прародитель клана Ван резко прозрел, издав хриплый возглас:
— Ты… ты вовсе не сходил с ума! Всё это время… вся эта игра была лишь твоим грандиозным замыслом?!
— Моим, — не стал отрицать тот. — И с ума я на самом деле сходил по-настоящему. Вот только всё обстояло совсем не так, как ты себе воображал. Мир грез бесконечно прекрасен, и утонуть в нем проще простого. Я и был тем безумцем, что заблудился в собственных снах и не мог отыскать дорогу назад. Все те слухи и утечки, что доходили до ваших ушей, я распространял намеренно. Единственной целью было выманить вас наружу и заставить обнажить клинки, ибо лишь яростная, смертельная бойня способна вырвать меня из липких объящений иллюзии. Если бы ты не проявил столь глупую поспешность, эта партия вполне могла бы закончиться моей смертью. Ну а теперь исход предрешен. Убирайся в свой удел и хорошенько подумай над прошлым.
С этими словами юноша лениво взмахнул правой рукой.
— Посторонись! — взвизгнул прародитель клана Ван, отчаянно пытаясь остановить Сон . — Я проиграл тебе, и мне нечего возразить на это поражение. Но прежде чем ты закончишь, позволь задать ему один-единственный вопрос.
Бросив мимолетный взгляд на далекую фигуру Чэнь Чаншэна, Сон кивнул:
— Спрашивай.
— Чего стоишь, задавай свой вопрос и убирайся, — бросил через плечо Чэнь Чаншэн, морщась от боли. — Меня так знатно потрепали, знаешь ли, нужно спешить зализывать раны.
Прародитель клана Ван проигнорировал его язвительность и в упор уставился на Чэнь Чаншэна:
— Каким образом Лу Минюй сумел продержаться против меня целых тридцать вдохов? Ты ведь подсунул ему какую-то гадкую вещицу, признайся!
На этот упрек Чэнь Чаншэн ответил лишь издевательской ухмылкой:
— К твоему разочарованию, никакой особой помощи я ему не давал.
— Брехня! — взревел поверженный владыка. — Без поддержки извне он не протянул бы против меня и мгновения! Даже я сам едва ли смог бы сотворить подобное, куда уж этому сопляку!
Прародитель яростно отвергал саму мысль, но Чэнь Чаншэн, хромая и опираясь на невидимую трость, медленно подошел вплотную к нему.
— Ты считаешь это невозможным лишь потому, что слишком долго торчал на самой вершине горы. Ты настолько прогнил в своем величии, что напрочь забыл саму дорогу, ведущую к этому пику. Положение Лу Минюя ты мог раскусить с первого же взгляда. Была ли у него поддержка или нет — тебе ли не знать лучше всех остальных? С того самого дня, как ты замыслил сгубить Гуань Пинь, ты окончательно утратил сердце истинного воина. Истинный пик силы — это не только умение сбивать с ног тех, кто идет впереди, но и способность достойно принимать вызов от идущих следом. Ты возомнил, что, переломав ноги всем новичкам, обеспечишь себе вечное одиночество на вершине. Но ты даже не представлял, насколько глубоко заблуждался. Колеса великой эпохи не остановить никому. Тебе повезло пасть от рук тех, кто равен тебе по силе. Не будь нас — твоя спесь и гордыня были бы безжалостно растоптаны самой поророслью «молодняка».