Глава 1522 - Отчаяние перед лицом непроглядного путя!
— Лишь много позже я осознал, что четверо прошедших — это уже редкость, — продолжал Жуань Сюсянь, глядя куда-то вдаль. — Чаще всего сквозь сито испытания прорывался в лучшем случае один счастливчик, а то и вовсе никто.
— А что было потом? — нетерпеливо допытывалась Уян.
— А потом наступало то самое, о чём вам хорошо известно из слухов. Тот или иной гордый гений постигал непревзойдённую технику либо повергал в прах какого-нибудь древнего ветерана, чьё имя гремело веками. Вы, слушая эти рассказы, воспламеняетесь и жаждете подвигов. Но правда в том, что мы смертельно устали. Постигать невероятные тайные искусства чудовищно трудно, а сокрушать вековых чудищ — невыносимо тяжело. И тем не менее, как бы ни ломило кости от усталости, мы не смеем расслабиться ни на мгновение. На наших плечах лежит слишком много обязательств, да и падать с завоёванной высоты никому не хочется.
Выслушав эти откровения, Уян бросила косой взгляд на погруженного в себя Цзюнь Линя и тихо промолвила:
— Подобный изуверский метод закалки — тоже одно из умений, перенятых вами в стенах учителей?
— Это не то, чему можно обучиться. До этого доходят собственным умом, — серьёзно возразил Жуань Сюсянь, глядя на девушку. — Нам приходится усваивать колоссальный объём знаний. Пусть властью и ресурсами мы превосходим вас во много раз, само время безжалостно справедливо ко всем: у каждого из нас в сутках ровно двенадцать страж. Желая вместить в этот скудный срок нужные знания, мы обязаны уметь разделять разум надвое, а то и натрое.
— А если не удаётся освоить это?
— Не сможешь — станешь неудачником.
Немного помолчав, Уян покачала головой:
— Не кажется ли тебе, что это… через чур жестоко? Скорость продвижения у каждого своя, разве можно мерить будущее человека по сиюминутным успехам или провалам?
— Справедливые слова. Я говорил ровно то же самое своему наставнику. И знаешь, что он ответил мне? Скорость и вправду не определяет судьбу на века вперёд, однако в грядущие смутные времена кому-то неизбежно придётся взвалить на себя груз ответственности. Не хватает таланта, не желаешь надрываться во много раз сильнее остальных — ступай своей дорогой, живи тихой жизнью простолюдина, никто тебя за это не осудит. Но ты не имеешь права тянуть за собой вниз тех, у кого есть и талант, и воля пахать на износ. Да, этот подход жесток и лишён сострадания, но когда разверзнется бездна кризиса, именно эти закалённые воины первыми встанут стеной перед лицом врага. Если дать им расслабиться сейчас, кто примет на себя удар, когда придёт беда?
Голос Жуань Сюсяня звучал тихо, но каждое его слово падало на сердце девушки тяжёлым, раскалённым камнем.
В битве при Умэе она потерпела сокрушительное, унизительное поражение. Тот мальчишка из Запретной Реки по имени Юань И был её ровесником, однако перед ним она оказалась абсолютно беспомощной, не способной даже вздохнуть. Если бы не стечение обстоятельств, эти чужаки стёрли бы империю Лиян с лица земли играючи, не моргнув глазом.
Сжав зубы, Уян подняла голову:
— Выходит, чтобы добиться успеха, нам суждено пахать на износ, превосходя обычных людей в разы?
— Вовсе нет, — покачал головой Жуань Сюсянь. — Чтобы преуспеть, одних лишь усилий недостаточно. До выхода из стен секты я искренне верил, что выложился до конца, что пусть мирские гении и превосходят меня в чём-то, разрыв этот ничтожно мал. Но стоило мне воочию узреть истинный размах мира, как правда обрушилась на меня леденящим, кромешным отчаянием. Не говоря уже о том, сколько среди праведных гордых юнцов тех, кто ничуть не уступает мне, — одни лишь отпрыски Запретных Рек способны вогнать в тоску любого. Перед тем как я явился в империю Лиян, мы уже сходились с ними в схватке. В той бойне меня, гордого небожителя, гоняли как шелудивого пса, и лишь чудом мне посчастливилось унести ноги.
Оправившись от удара судьбы, я удостоился наставлений старшего мудреца, и моя сила сделала колоссальный скачок. Тогда-то я решил, что у меня появилась хоть какая-то надежда тягаться с отпрысками Запретных Земель. Но несколько дней назад в Умэе я вновь проиграл — пусть и не столь позорно, как в первый раз. Но от чего кровь стынет в жилах по-настоящему — так это от того, что одолевший меня Ку Му оказался моложе меня доброго десятка лет! Сможешь ли ты постичь глубину отчаяния, что сжигало мою душу?
Последние слова заставили Уян невольно сжать кулаки так, что побелели костяшки. Она слишком живо ощутила ту же самую бездну безысходности, что терзала её спутника.
— Мы одолеем их! Пока наша воля непоколебима, мы одержим верх! — прорычала сквозь зубы принцесса.
Жуань Сюсянь криво усмехнулся:
— Разумеется, мы победим. В этом я не сомневаюсь ни секунды, потому что иного исхода быть не может — мы обязаны победить. Но скажи мне: даже если мы срубим этих отпрысков Запретных Земель, будет ли это означать окончательную победу? Отец Цзюнь Линя — император-основатель великой династии Дашан, его третий дядя — легендарный Бог меча Чэнь Сян. Величие этих людей невозможно описать человеческим языком. А если заглянуть ещё дальше вглубь эпох — там открываются бездны, от которых разум заходит за грань. Бог меча, Небесный Владыка, Император Демонов, Великий Мудрец… Положив руку на сердце, скажи: какими средствами мы способны превзойти столь монументальных предков? А если мы не сумеем подняться выше них, то как станем противостоять тем чудовищным угрозам, с которыми даже они не смогли справиться?
Речи Жуань Сюсяня заставили Уян погрузиться в тяжёлое молчание — ответить ей было нечего.
Заметив её состояние, юноша мягко улыбнулся:
— Принцессе не стоит терзать себя тоской. Всё это — лишь остатки моего былого ослепления. Я поделился этим не для того, чтобы сломить твой дух, а дабы ты избавилась от лишнего груза на плечах и не повторила наших ошибок.
— Разве избавление от иллюзий способно разрешить хоть что-то?
— Само по себе оно не решает ничего, но по крайней мере делает шаг много легче. «Делай что должно, и будь что будет» — эту мудрость я вынес из наблюдений за обычными смертными. Ради идеалов в сердце я готов поставить на кон всё, но если свершить задуманное окажется не суждено — я приму поражение с чистой совестью. В конце концов, я уже поставил на кон собственную жизнь, и во всём моём арсенале попросту не сыщется ничего более ценного. «Встретить смерть с открытым сердцем» — звучит немудрено, всего четыре иероглифа. Но претворить это в жизнь неизмеримо трудно. Встретить гибель лицом к лицу, точно зная, сколь тернист твой путь, — для этого требуется небывалое, божественное мужество.
Переварив услышанное, Уян подняла взгляд на алеющий на востоке рассвет и твёрдо произнесла:
— Ты прав. Хуже смерти всё равно ничего не случится, а Лу Уян не из тех, кого можно запугать туманным будущим. И если неизбежен даже крах всего сущего, я заставлю их увидеть хотя бы то, что в моей груди бьётся бесстрашное сердце. Принцесса Лиян может пасть, но хребет нашего рода не согнётся никогда!
Услышав это, Жуань Сюсянь расплылся в широкой улыбке:
— Что ж, прекрасно. Погляжу-ка я на отвагу первой красавицы империи Лиян. Однако перед этим я настоятельно рекомендую тебе нанести один визит.
— К кому же?
— К приёмному деду Цзюнь Линя, который по совместительству приходится дедом и тебе. К легендарному Проводнику душ!
— Как же его отыскать?
— Искать не нужно. Уединись где-нибудь в тишине, пади на колени, отбей несколько поклонов и позови его — он явится сам. В конце концов, ты доводишься ему внучкой, внимания к твоей персоне у него куда больше, чем к любому из нас.
***