Глава 1487 - Задатки Будды!
Увидев появившегося Чэнь Чаншэна, Ван Хао расплылся в еще более ехидной улыбке:
— Ой, старый лысый, теперь-то тебе и пальцем шевельнуть не позволят! Впрочем, похоже, вы, ребята с бритыми головами, и впрямь родились под несчастливой звездой для этого парня. Сначала грешный монах Сюань Синь погорел на нем, потом была дева из Будды Линлун… А уж Император Демонов и Небесный Владыка и вовсе гоняли вас в хвост и в гриву. По моему скромному разумению, вам всем лучше просто снять монашеские одежды да вернуться в мирские семьи.
Старый монах пропустил подначки Ван Хао мимо ушей и лишь неподвижно стоял со сложенными ладонями.
Дождавшись, пока Чэнь Чаншэн приблизится вплотную, он медленно промолвил:
— Амитабха! Бай Чжи — надежда на возрождение нашей школы Будды. Старец готов рассыпаться прахом, но не позволит ему пропасть.
Чэнь Чаншэн холодно бросил в ответ:
— Не пытайся качать здесь права. Я, Чэнь Чаншэн, никогда и никого не боялся. И дело даже не в том, что ты пришел сюда один — заявись сюда хоть все жрецы Будды разом, вмешиваться в мирские испытания я не позволю.
Старый монах слегка опустил голову:
— Благодетель изволил вещать, что в нынешнюю эпоху учение Будды вновь обретет былое величие. Ныне же наш Будда-сын столкнулся с величайшим бедствием, а благодетель стоит в стороне и безучастно наблюдает. Неужели ты намерен нарушить собственное слово?
— То, что изрекает Чэнь Чаншэн, неизменно как скала. Но, извините за прямоту, вы, бритые лбы, годитесь лишь на то, чтобы колотить в колокола да бормотать сутры. Истинный же расцвет вашего учения всецело зависит от вон тех мальчишек.
Услышав это, и Ван Хао, и старый монах синхронно уставились на него.
Первым, разумеется, не выдержал мастер демонического пути Ван Хао:
— Кто это вообще сказал, что учение Будды нынче должно процветать? С чего это я ничего подобного не слышал?
— Я сказал. Есть возражения?
— Сказать-то ты сказал, да с какой стати им процветать?!
Бросив презрительный взгляд на перекошенное от досады лицо Ван Хао, Чэнь Чаншэн перевел взор на Лоян:
— Эпоха Долголетия пережила столько потрясений и наконец-то дождалась проблеска мира. Оглянитесь вокруг: лишь учение Будды да путь Дао сохранились в наиболее целостном виде. Но если приглядеться, школа Дао куда более рыхлая и разобщенная, к тому же в нынешнем поколении у них нет ни единого лидера, способного вести за собой. Другое дело — школа Будды. Годами они не только таились в тени, накапливая силы, но и упорно взращивали молодую кровь. А главное — они постоянно анализировали чужие ошибки, исправляя собственные изъяны. И пусть мне не по душе эти лысые головы, лезущие во все щели, нельзя не признать: в эту эпоху они поработали на славу. К тому же за мной числится старый кармический долг перед ними — так что да, ныне учение Будды должно процветать.
Услышав такой вердикт, лицо Ван Хао вытянулось.
Если школа Будды действительно расцветет, ему придется несладко — хуже этих занудных лысых монахов в Поднебесной просто не сыскать.
— Раз ты сказал «процветать», значит, процветать? Ты что, сам хозяин Эпохи Долголетия, что ли?!
— Хозяином эпохи я себя не называю, но людей насквозь вижу исправно. Раз я сказал, что они воспрянут — значит, так тому и быть!
Встретившись с его взглядом, Ван Хао благоразумно промолчал.
Он прекрасно знал, что чутье Чэнь Чаншэна на таланты никогда не подводило, но мириться с возвышением Будды он не собирался ни за что на свете.
Убедившись, что Ван Хао унялся, Чэнь Чаншэн повернулся к старому монаху:
— Земель у вас и так предостаточно. Даже если вы расширите свои владения вдвое, золотой век Будды от этого не наступит. И причина вовсе не в недостатке усердия — вам недостает истинного «Будды». Несколько дней назад я растолковал Бай Чжи, что такое подлинное «Я», истинное «Я» и самость. Ты же не думал, что я говорил это ради красного словца?
Старый монах покорно склонил голову:
— Прошу благодетеля наставить неразумного!
— Столько лет твердить сутры и не постичь элементарной мудрости — неудивительно, что ты до сих пор застрял на ступени Архата. Для вашей братии важны те, кто слепо блюдет правила и устои. Но сколько бы вас ни плодилось, всё, на что вы способны — это захватывать новые земли, но никак не возрождать учение. Настоящий расцвет требует не территорий, а сердца, исполненного великого сострадания и великой мудрости. Бай Чжи сбросил монашеское одеяние, чтобы вырвать Мужун Синшуан из пучины — это ли не доказательство того, что в нем пробудились задатки истинного Будды? И ты хочешь силой вернуть его на старую колею? Да ты же собственными руками губишь его!
Нахмурившись, старый монах возразил:
— Но разве можно достичь просветления, попирая обеты и чистоту устоев?
— Обеты — это то, что должен блюсти ты, а не он! Сегодня он сбросил рясу, а завтра сможет надеть ее вновь. И в тот день, когда он снова облачится в монашеские одежды, он станет истинным Буддой. Если же ты и дальше будешь чинить ему препятствия, клянусь, он станет следующим От Сердца.
От этих слов старый монах медленно повернул голову в сторону далекого Лояна.
В этот миг его безмятежное на протяжении долгих веков сердце монаха впервые дрогнуло.
Ведь тот самый падший демон От Сердца, злосчастный еретик — был его собственным старшим учеником.
***
Особняк семьи Чжан в Лояне.
Потерпев крах и упустив возлюбленную, Чжан Цзысюань в ярости влетел в свои покои.
Сюй Цянь Чжу, естественно, молча следовал по пятам.
Окинув взглядом помрачневшего юношу, он миролюбиво заметил:
— Плотская страсть и мирские привязанности не имеют никакого смысла. Вместо того чтобы убиваться по пустякам, лучше бы ты устремился к высшему…
— Ты доволен теперь?! — рявкнул Чжан Цзысюань, резко обернувшись.
Его лицо исказилось от злости, когда он в упор уставился на Сюй Цянь Чжу:
— Случившееся сегодня прекрасно доказало мне одну вещь: я вовсе не такой исключительный небожитель, каким себя воображал. И вдобавок я потерял любимую женщину. Скажи на милость, ты доволен таким итогом?
Сюй Цянь Чжу холодно приподнял бровь:
— Ты забываешься, с кем говоришь. Изволь выбирать тон.
— Мне плевать, кто ты такой! Я знаю лишь одно: ты невероятно силен, а за твоей спиной стоит нечто грандиозное. Лоян — не глухая деревня, здесь хватает сильных заклинателей, но перед тем монахом они даже пигнуть не посмели. Это доказывает, что его происхождение чудовищно велико. Судя по вашим переглядкам, вы знакомы. Скажи мне: рыбак рыбака видит издалека, раз вы водились вместе, значит, и ты от него недалеко ушел. Весь наш Лоян для вас — так, игрушка в пальцах. И вот теперь, когда всё кончено, чего ради ты продолжал меня ломать и мучить?
Выдержав его взгляд, Сюй Цянь Чжу ответил без тени раскаяния:
— Я никогда не желал тебе зла. Я лишь хотел изменить твою судьбу. Если быть точным — вытащить тебя из этой гниющей полосы посредственности и уныния.
— С чего ты взял, что моя судьба посредственна?! И какое право ты имеешь решать за меня мою жизнь?! Только потому, что ты стоишь выше и бьешь сильнее меня?!