Глава 1412 - Союз заключен!
Придя к общему знаменателю, Цзюнь Линь перевел взгляд на Лю Идао и приветственно кивнул:
— Добро пожаловать в команду!
Услышав это, Лю Идао мгновенно просиял:
— Вот это разговор! С моей помощью вы сбережете себе массу нервов и времени.
— Меньше высокопарных слов ближе к делу. У меня есть вопрос, — оборвал его Цзюнь Линь.
Лю Идао тут же вытянулся по струнке:
— Спрашивайте, ваш покорный слуга ответит на всё!
— Как прикончить такого монстра, как твой второй учитель?
— Превзойти его в силе — и дело в шляпе.
— Я имею в виду, чего именно он боится больше всего?
Лю Идао прикусил губу, погрузившись в раздумья:
— За всю жизнь мой наставник страшился лишь одного человека. Этот человек — ваш дедушка по имени Чэнь Чаншэн. Мало того, что он его панически боится, он питает к нему глубочайшее уважение. Короче говоря, гамма чувств у учителя к вашему деду чрезвычайно сложна.
— Из-за того, что у дедушки Чаншэна непостижимая база культивации? — вставила стоявшая рядом Чэнь Сяо.
— Разумеется, нет! Да мало ли в мире мастеров с высоким уровнем силы? Однако отчего-то страх он испытывает лишь перед ним. А всё потому, что ваш дед — величайший демон на всём белом свете!
— Чушь собачья! — гневно оборвал его Цзюнь Линь. — Пускай методы дедушки порой суровы, но сердце его всегда болело за страждущих! Как он может быть демоном?
Наблюдая за вспышкой гнева юноши, Лю Идао ответил с ледяным спокойствием:
— Я же только что битый час распинался, неужели вы так и не уловили суть демонической природы? Грань между праведниками и нами пролегает не в техниках культивации, а в наличии или отсутствии демонического сердца. Истинный демон не режет каждого встречного ради забавы — так поступают лишь круглые идиоты. Мы — те, кого не сдерживают никакие рамки и законы. Ради собственной выгоды или просто прихоти они способны пойти на любые зверства. Разница между моим учителем и вашим дедом лишь в том, что первый творит бесчинства ради себя, а второй — прикрываясь всеобщим благом. Когда-то, устраняя угрозу мирового масштаба, он без колебаний вырезал целую эпоху. Чем такой бескомпромиссный подход отличается от методов демонов? Более того, его жестокость превосходит злодеяния всех практиков тьмы вместе взятых в стократ! Если он не главный демон Поднебесной, то кто?
Цзюнь Линь задохлся от возмущения, но ответить ему было нечего.
Спустя долгое время он глухо произнес:
— Выходит, твой учитель трепещет перед дедушкой лишь потому, что тот тоже демон?
— Именно! Но предок Чаншэн отличается от прочих. Никто в мире не способен осилить моего наставника, кроме него. Столкнись тот с облавой праведников, он бы просто дал бой или скрылся, а в крайнем случае поджал хвост и затаился. Наступили смутные времена, и праведникам некогда тратить силы на послушного «злодея». Затаившиеся запретные зоны и вовсе предпочитают не переходить ему дорогу, ведь в ряде аспектов их цели совпадают. Но дедушка Чаншэн — иное дело. Стоит ему решить избавиться от учителя, он пойдет до конца, не считаясь ни с какими жертвами — уничтожение целой эпохи лучшее тому подтверждение. К несчастью для нас, он входит в узкий круг тех, кто действительно может убить моего наставника. Как же учителю не бояться его?
Взвесив услышанное, Сюй Цянь Чжу спросила:
— А как же быть с уважением к старшему?
— Проще простого: в свое время наставника привел на этот путь именно предок Чаншэн. К тому же он всегда стоял на гребне волны в разработке новых демонических методик. Как говорится, познавший истину становится учителем. Пусть у нас не приняты церемонии почтения к наставникам, но перед лицом истинной мощи уважение неизменно.
После этих слов троица вновь погрузилась в молчание. За неполный час беседы они промолчали больше, чем за последнее десятилетие.
Заметив их состояние, Лю Идао засуетился:
— Эй, только не падайте духом! Если вы проиграете, мой учитель выйдет наружу, и тогда смерть ждет не только меня, но и всех вас. Сейчас времена иные, предок Чаншэн отстранился от мирских дел, некому сдерживать чудовище — он покажет вам такое, от чего кровь стынет в жилах.
Поразмыслив над его словами, Чэнь Сяо произнесла:
— Допустим… Представим, что дедушка вновь возьмет бразды правления в свои руки. Что тогда?
— Все элементарно. Мой учитель тотчас присмиреет шелковой шавкой, запретные зоны перестанут вести себя столь нагло, пожалуй, пару из них даже удастся стерть с лица земли. Обратная сторона медали — трупов станет в разы больше, чем если бы наставник сам покинул убежище.
— И каков твой выбор?
— Никакого. Я хочу лишь жить и наслаждаться миром. Кто победит — за того и я. Определять судьбу вселенной — удел таких гордецов, как вы. А я — всего лишь хрупкая травинка на ветру, великие мира сего меня не касаются.
Чэнь Сяо поджала губы:
— Хватит об этом, пора двигаться к пагоде.
С этими словами она повернулась и зашагала вперед.
***
На вершине отвесной скалы.
Гигантское зеркало Божественного Света транслировало каждый шаг участников испытания. В центре внимания, разумеется, находилась группа Цзюнь Линя.
— Ха-ха-ха! — залился громовым смехом Ван Хао. — Воистину мой ученик! Его рассуждения просто великолепны!
Цуй Хаю поморщился:
— Уважаемый, неужели все культиваторы эпохи Чаншэна такие ушлые?
Чэнь Чаншэн неторопливо отпил чаю из пиалы и молвил неспешно:
— Этот мелкий демон еще не до конца набрал силу. Дай сюда его учителя — тот заставил бы эту молодежь плясать под свою дудку с закрытыми глазами. Впрочем, сейчас это уже неважно. Как справедливо заметил пройдоха, право решать принадлежит не мне. Что бы ни случилось, остается лишь наблюдать со стороны.
— Неужели? — Ван Хао подался вперед. — Чаншэн, слово не воробей, обратно не вернешь.
Метнув косой взгляд на возбужденного товарища, Чэнь Чаншэн бросил:
— Обещания меньше всего стоят в этом мире. Я не вмешиваюсь не потому, что не хочу, а потому, что не могу.
— Даже если твоих внучат перережут? И тогда промолчишь?
— Вот это исключено.
— Постой, ты же сам сказал, что не лезешь, к чему нарушения договоренностей?
— Я отстранился от дел, а не умер. Попробуй тронуть моих внуков — неужели я спущу тебе это с рук?
— А если я прикончу всего одного?
— Ни единого! Рискни тронуть их — и я пойду с тобой до конца!
— А если они сами полезут в запретную зону и сгинут там?
— Поделом им, дуракам. Убивать их позволено кому угодно, кроме тебя!