Глава 1331 - Истинный смысл испытания!
Слова Чэнь Фэна повергли бесчисленные призрачные силуэты в тяжелое молчание.
Столкнувшись лицом к лицу со Зловещей скверной, они действительно промолчали или, если называть вещи своими именами, попросту струсили.
Перед лицом Чэнь Чаншэна у них нашлось бы с десяток тысяч оправданий. Но теперь, стоя перед Чэнь Фэном, они не могли вымолвить ни единого слова.
Долгое время царила тишина, прежде чем один из призраков выступил вперед и остановился прямо перед парнем.
Вглядываясь в его чистый и ясный взгляд, бестелесная фигура тихо спросила:
— Рядом с Чэнь Чаншэном столько людей… С какой стати ты возомнил, будто лишь тебе под силу обрушить этот удар меча?
— С той самой, что я — самый подходящий для этого человек, — не колеблясь, ответил Чэнь Фэн. — Под небесами лишь мне одному суждено рассечь этот мрак. Учитель — человек мелосердный, но в то же время на редкость добрый. Он не желает, чтобы клинок поднимал кто-то из его врагов, ведь в их удар неизбежно вплетется личная месть. Но он также не хочет, чтобы карающую сталь обнажали те, кто был ему дорог. Старые товарищи просто не смогут переступить через себя и поднять руку против него. Вы только что вопрошали, какое право имеет какой-то пришелец со стороны вмешиваться в дела Эпохи Долголетия? Так вот, я отвечу вам: лишь чужаку под силу нанести удар, который удовлетворит обе стороны. Только я останусь беспристрастным к любой из враждующих волей.
Внимательно окинув юношу взглядом, призрак заговорил снова:
— Узрить собственное сердце и обрести истинную природу… Имея столь непоколебимую веру, неудивительно, что Чэнь Чаншэн обмолвился, будто отыскал того, кто способен встать вровень с самим Богом меча. И всё же мне чертовски любопытно: во имя чего ты собираешься поднять клинок на Чэнь Чаншэна? Справедливость? Или благородный дух странствующего рыцаря, что теплится в твоей груди?
Услышав это, Чэнь Фэн умолк.
Сделав три глубоких вдоха, он твердо произнес:
— Ради справедливости, что пылает в моем сердце!
— Какая нелепость! — взревел один из призраков, едва парень успел закончить. Его лицо исказилось от ярости. — Если тобой движет эта смехотворная справедливость, ты должен был прикончить его! Те бедолаги пали лишь потому, что погрязли в сделках со Зловещей скверной. Но я… Я никогда и палец о палец не ударил ради этой скверны! С какой стати этот Чэнь Чаншэн решил меня убить? Только из-за этого я никогда не прощу его!
Глядя на исступленного духа, от которого исходила удушливая волна черной злобы, Чэнь Фэн слегка прикусил губу и вымолвил:
— Все эти дни… вернее, уже на протяжении полугода, я непрерывно думал над одним вопросом. Зачем Учитель вообще уготовил мне эти два испытания? Когда я находился в секта Небесного Лотоса, он стер в пыль саму основу моей веры. В тот момент мне казалось, что проще умереть, чем жить дальше, но, к счастью, я выстоял. Однако за первым испытанием последовало второе, суть которого заключалась в том, чтобы обнажить меч против самого Учителя. Ваши базы культивации выше моей, ваш кругозор шире, а понимание Учителя — куда глубже моего. Почему бы вам самим не подсказать мне, зачем он воздвиг передо мной эти ступени?
Перед лицом этого вопроса толпа призраков погрузилась в мрачное молчание.
За последние полгода Чэнь Чаншэн упоминал о Чэнь Фэне практически ежедневно. Но даже выслушав столько речей, никто из них так и не смог постичь истинных мотивов этого человека.
Не дождавшись ответа, Чэнь Фэн медленно поднялся на ноги и чеканно, слово за словом, произнес:
— Раз вы сами не ведаете ответа, позвольте мне поведать его вам. В самом начале нашего пути Учитель запрещал мне звать себя мечницей или благородным мастером клинка, он даже прикасаться к мечу мне возбранял. Тогда я думал, что он пытается помочь мне постичь сокровенную суть пути меча. Позже он втолковал мне, что нельзя слепо следовать навязанному толпой образу «праведника», и разрушил все мои прежние устои. Я истолковал это так: Учитель просто наставляет меня на истинный путь, исправляя мои ошибки. Шаг за шагом я дошел до мира Циншань, и целых полгода ушло у меня на то, чтобы до конца осознать всё это. Истинный смысл клинка, правильная дорога — всё это второстепенно. Учитель желал донести до меня лишь одну-единственную истину. Истина эту проста: что есть подлинная справедливость?
— Ты хочешь сказать, что постиг справедливость? — раздался голос того же призрака.
— Именно.
— Ну так поведай же нам, глупец, что она такое?
— Всё, что вершит Учитель — это и есть справедливость!
— Ха-ха-ха! — призрак грохнул раскатистым хохотом. — Мальчишка, твои слова до смерти смешат меня! Этот демон Чэнь Чаншэн тоже посмел рассуждать о справедливости? Число живых существ, сгинувших от его рук, уже давно не поддается никакому счету! Разве можно назвать справедливым того, кто утопил в крови целый мир? Если не веришь, спроси каждого из тех, кто стоит за моей спиной! Неужели все они до единого совершили преступления?
Бросив взгляд на тени, застывшие за спиной разъяренного духа, Чэнь Фэн холодно бросил:
— Когда-то я думал точно так же, как вы. Я полагал, что справедливость обязана быть абсолютной и беспристрастной к каждому. Я верил, что Учитель не имел права обнажать свой нож против тех, кто еще не успел сотворить зла — пусть даже в их мыслях уже зародилась скверна. Но со временем я понял: это вовсе не справедливость. И уж точно она не должна выглядеть подобным образом.
— Если справедливость не беспристрастна, то какова же она? — не унимался призрак.
— Справедливость никогда не была слепой ко всем подряд! Настоящая справедливость обязана быть предвзятой! — Чэнь Фэн возвысил голос, заглушая собеседника. — Подлинная справедливость не смотрит на всех одинаково; она всегда склоняется на сторону слабых и невинных созданий! Если мы назовем беспристрастностью слепое равнодушие ко всему, то за такую «справедливость» придется платить морями крови невинных. Скажите мне: когда вы, злодеи, уже совершите свои злодеяния, сможет ли ваша последующая смерть вернуть к жизни тех, кого вы зарезали? К чему служит подобная справедливость — ради пустой славы или ради спасения живых?
Его слова вновь лишили призраков дара речи.
Не давая им опомниться, Чэнь Фэн продолжил:
— Учитель обладает величайшей мудростью. Еще в незапамятные времена, с самого первого дня, он насквозь видел эту гниль. Справедливость, о которой твердят обыватели, не способна спасти невинных — она лишь обрекает на мучительную гибель всё новые и новые жизни. Именно поэтому он предпочел отказаться от фальшивого сияния добродетели и добровольно взвалил на свои плечи проклятие мясника. Он знал: только подняв карающий меч, можно вырезать вас до последнего отродья. Вы вечно твердите, что Учитель вырезал целую эпоху. Но ответьте мне: можете ли вы вообразить, каков нынешний мир Эпохи Долголетия? К тому же, по словам самого Учителя, еще до того, как началась та страшная бойня, эта эпоха уже погрузилась в хаос, длившийся миллионы лет. Скажите мне честно: если бы не появление Учителя, сколько еще веков продолжалась бы эта вакханалия? Сколько еще эпохам пришлось бы истекать кровью в ожидании истинного мира?
Его голос смолк, и в тесной тайной комнате стало так тихо, что можно было услышать падение пылинки.
Как сильнейшие мастера Эпохи Долголетия, они прекрасно понимали: без такого «мясника», как Чэнь Чаншэн, этот безумный кошмар никогда бы не прекратился. Ни Небесный Владыка, ни Великий Мудрец, ни прочие выскочки новой волны просто не обладали силой, способной остановить вечный распад мира.
Потому что никто из них не решился бы поступить так же, как Чэнь Чаншэн — поднять лезвие и собственноручно вырезать всех до единого.