Глава 1251 - Решительная Гуань Пинь, и слова Чэнь Фэна: «Они вызывают у меня тошноту»
Мощная аура Чжэн Лина в мгновение ока усмирила целую толпу сброда.
Прежде непроницаемая стена зевак послушно расступилась, давая дорогу, и Гуань Пинь уверенно зашагала вперед.
Однако стоило ей поравняться с Чжэн Лином, как тот внезапно передал ей мысль через духовное сознание:
— Эту шоблу я временно сдержу, но долго удерживать их не смогу. Постарайся как можно скорее выбраться отсюда — я не хочу, чтобы ты сгинула в пастях этих шакалов.
Гуань Пинь едва заметно шевельнула губами и тем же ментальным голосом отозвалась:
— Благодарю!
Вжух!
Едва она приблизилась к самому краю толпы, как чья-то фигура преградила ей путь.
— Если ты уйдешь вот так, разве на тебе не останется вечное клеймо позора? Мы же одна семья, так давай разделим это бремя вместе, что бы ни случилось.
Преградившим дорогу оказался Ван Бо — ее собственный младший брат, с которым они едва ли виделись пару раз за всю жизнь.
Глядя на этого кровного родственника, Гуань Пинь ощутила, как в груди заворочался тяжелый ком из самых противоречивых чувств.
Получив Золотой Бычий Рог из рук наставника, она лично передала его ему. Будучи признанным гением и победителем турнира алхимиков, как он мог не понимать ценности этой реликвии? К тому же он прекрасно знал, каково будет наказание за ее «кражу».
— Ха-а... — глубоко вздохнув и медленно выпустив воздух, Гуань Пинь вдруг почувствовала странное облегчение.
— Мой дорогой братец, каждый сам отвечает за свои поступки, и я ни за что не позволю себе втянуть в это отца с матерью.
С этими словами, глаза которых покраснели от сдерживаемых слез, она вдруг крепко обняла Ван Бо. И пока их тела соприкасались, Гуань Пинь шепнула ему на ухо едва слышно:
— Мой милый братик, это мое первое объятие — и оно же последнее. Хочешь мои алхимические озарения? Забирай. Ты захватил мой сад лекарственных трав? Я не держу зла. И даже когда ты пытался использовать меня, чтобы унизить учителя, я подыграла тебе. Но ты перешел черту там, где не смел — ты решил уничтожить меня дотла. До нашей встречи я отчаянно жаждала тепла родных уз. Но стоило нам встретиться, как я с ужасом осознала: та кровь, что течет в ваших жилах, совсем не похожа на то воображаемое семейное счастье, о котором я грезила. За кражу Золотого Бычьего Рога отвечу я одна — считай это платой за то короткое время, что мы были братом и сестрой. Смотри же во все глаза и запоминай этот день: я шаг за шагом поднимусь и растопчу твое ничтожное величие. Смотри, чтобы я живой покинула Долину Пилюль, иначе ты горько пожалеешь об этом.
Она отстранилась, на лице ее блестели дорожки слез.
— Отец! Мать! Ваша дочь неблагодарна, с этого дня я больше не смогу проявлять к вам сыновнюю… дочернюю почтительность!
Гуань Пинь резко опустилась на колени лицом в сторону пустынной аллеи, и толпа вокруг вновь послушно расступилась, образуя коридор.
Спустя всего мгновение из тени выступила чета, прятавшаяся до этого от посторонних глаз.
— Отец! Мать! Ваша дочь не хочет расставаться с вами!
Она бросилась к ним на четвереньках, судорожно вцепившись в их одежды. Супруги попытались оттолкнуть назойливую девчонку, но Гуань Пинь вцепилась мертвой хваткой. На глазах у изумленной публики они не смели проявить излишнюю жестокость — в конце концов, эта девка оставалась их плотью и кровью.
— Дитя мое, как ты могла совершить такое безумство? — с благородной складкой горечи на лице промолвила женщина, силясь поднять ее на ноги.
Глядя на родную мать, Гуань Пинь одарила ее таким же долгим объятием.
— Гу Юйтин, скажи мне, как у тебя хватило дурости и жестокости переступить через материнский долг? Быки жаждут моей смерти, Долина Пилюль изгоняет меня. Но вы оба храните молчание. Неужели в твоих глазах я стою меньше, чем кусок золотого рога?
Услышав леденящий душу тон дочери, Гу Юйтин рефлекторно попыталась оттолкнуть ее, но Гуань Пинь уже обвила ее руками, не оставляя ни шанса на спасение.
— Моя добрая матушка, не спеши, я ведь еще не всё сказала. Пока мы были чужими, я успела вдоль и поперек изучить этот ваш хваленый клан Ван. По правде говоря, я и представить не могла, что вы выбросите меня на помойку лишь из-за какого-то пророчества. Если бы не моя живучесть, я бы наверняка сгинула еще в младенчестве. И раз уж предсказание гласит, что я принесу гибель клану Ван, будь уверена: я сделаю все, чтобы это пророчество сбылось.
Она разжала руки и, захлебываясь слезами, перевела взгляд на стоявшего рядом мужчину.
— Отец! Твоя дочь не хочет отпускать тебя!
Все те же объятия, но теперь, прижимаясь к родителю, Гуань Пинь испытывала лишь жгучее отвращение.
— Ван Жуй, как на свете мог появиться такой бесхребетный мужчина? Стоит кому-то бросить слово, и ты готов отказаться от собственной крови. Зачем ты вообще живешь на этом свете? Посмотри на себя, осталась ли в тебе хоть капля отцовского достоинства? По мне, так это Ван Бо должен быть отцом, а тебе больше подошла бы роль послушного сынка.
Окончив говорить, Гуань Пинь отвесила три земных поклона Ван Жую и Гу Юйтин, после чего поднялась и зашагала прочь, не оглядываясь. И только в этот момент из уголка ее глаза сорвалась по-настоящему искренняя слеза.
Помощь Чжэн Лина, снисходительность наставника, преданность Лу Минюй… Чем лучше относились к ней окружающие, тем больнее сжималось ее сердце. Родные отец и мать оказались хуже чужаков — поистине, это была самая страшная шутка небес.
Еще смешнее было то, что Чжэн Лин некогда считался ее заклятым соперником. Раньше он смотрел на нее свысока, но в критический час протянул руку помощи, в то время как те, кто дал ей жизнь, молчаливо ждали ее смерти.
***
Небольшой внутренний двор.
Острая волна ци рассекла дворик надвое, и Лю Цинцин, прижимая руку к окровавленному плечу, рухнула на одно колено.
— Да у тебя императорский артефакт!
Бросив мимолетный взгляд на раненую девушку, Чэнь Фэн шагнул мимо нее к выходу.
— Я же предупреждала тебя, придурок, а ты вечно гьешь по-своему! Твоя рана не смертна, за пару дней срастется. Когда начнется бойня, беги, пока есть шанс!
Сжав зубы от обиды, Лю Цинцин выкрикнула ему в спину:
— Ты думаешь, что одна железяка императорского уровня спасет твоего друга?! Открой глаза: зверолюди уже привели людей, чтобы схватить Гуань Пинь! Под их давлением клан Ван прогнет кого угодно. Против высших чинов двух сил ты в одиночку идешь на верную смерть! Я просто ума не приложу, почему вы, идиоты, вечно лезете на рожон ради чужих проблем?
Чэнь Фэн остановился у арки, медленно повернул голову и глухо бросил:
— Тебе не понять. Ты ведь никогда в жизни ни за кого не стояла насмерть. Гуань Пинь — моя подруга, и когда она в беде, я обязан вмешаться. К тому же кое-кто просил меня приглядеть за ней, а данное слово я привык держать.
— Помимо этого у тебя есть еще одна причина, но ты о ней молчишь! — сорвалась на крик Лю Цинцин.
Чэнь Фэн чуть покривил губы в горькой ухмылке:
— Они вызывают у меня тошноту. Все знают, где находится Золотой Бычий Рог, все знают правду. Но никто не смеет вымолвить и слова. Перед сильными мира сего они ползают на брюхе, а на слабых скалят зубы. И как после этого я, Чэнь Фэн, могу оставаться в стороне?